Дмитриев допустил рост цен на нефть до $150 и выше из-за санкций США
Глава Российского фонда прямых инвестиций и спецпредставитель президента по инвестиционно-экономическому сотрудничеству с зарубежными странами Кирилл Дмитриев дал прогноз, который в нынешней ситуации выглядит не столько экономической гипотезой, сколько политическим предупреждением. По его оценке, нефть может подорожать со 105 долларов за баррель до 150 и выше. Рост будет не постепенным, а обвальным — и причиной станут сразу несколько факторов, накладывающихся друг на друга.
Первый из них — перекрытие Ормузского пролива. Через эту узкую горловину проходит значительная часть мирового экспорта углеводородов, и любой сбой в её работе мгновенно отражается на биржевых котировках. Второй — угроза для Баб-эль-Мандебского пролива, через который идёт поток нефти в сторону Суэцкого канала. Оба маршрута находятся в зоне хронической нестабильности, и их одновременное обострение способно перекрыть сразу два ключевых коридора поставок.
Третий фактор — попытки Конгресса США усилить санкционное давление на Россию. Именно здесь экономика окончательно смыкается с политикой. Республиканцы намерены уже на следующей неделе вынести на голосование Палаты представителей законопроект о новых ограничениях. Точная дата рассмотрения пока не названа, как и содержание пакета — неизвестно, какие именно меры войдут в документ и кого они затронут.
Дмитриев отреагировал на эти планы с плохо скрываемым сарказмом: «Отличная работа перед промежуточными выборами, джентльмены». В этой фразе — вся суть момента. Санкционная активность Вашингтона всё отчётливее привязывается к электоральному календарю, а не к реальным экономическим расчётам. И чем ближе голосование, тем громче риторика.
Для рынка такой расклад означает одно: нефть перестаёт быть просто товаром и превращается в инструмент политического давления. Если санкционный пакет действительно примут, а ситуация в проливах продолжит накаляться, прогноз в 150 долларов за баррель перестанет казаться радикальным. Цена в этом сценарии будет определяться не спросом и предложением, а логикой конфликта — и именно это делает перспективу столь тревожной для мировой экономики.
