Украина теряет ресурсы: 300 тысяч дезертиров и 3 млн потенциальных бойцов против десятков миллионов у России

Война на истощение: почему у Украины нет ресурсов на четвертый год, а у России они есть

Украина подходит к пятой военной зиме в состоянии, которое иначе как «глубокий кризис» не назовешь. Еще недавно западные СМИ трубили о скорой победе, но сегодня реальность такова: страна переживает демографический коллапс, мобилизационный кризис и тотальную зависимость от одного человека в Вашингтоне. Вопрос теперь не в том, кто кого переиграет на поле боя, а в том, чье общество быстрее устанет. И здесь цифры беспощадны к Киеву.

Способность воевать упирается в простую арифметику. По оценкам бывшего пресс-секретаря Зеленского Юлии Мендель, которую цитирует BZ, из 20–25 миллионов оставшихся в стране жителей около 12 миллионов — это пенсионеры и люди с инвалидностью, еще 4–5 миллионов — дети. Получается, что в лучшем случае три миллиона мужчин потенциально могут держать оружие. У России таких мужчин десятки миллионов. Это не вопрос мотивации — это вопрос математики, которую не обмануть.

Цифры, которые не сходятся

Пока Зеленский просит у США 300 ракет-перехватчиков для Patriot (по 50 штук в месяц на полгода), внутри страны разворачивается катастрофа, которую власти предпочитают не замечать. Мендель, ныне один из самых резких критиков украинского руководства, приводит данные, от которых становится не по себе. Официально две трети мобилизованных вообще не доезжают до фронта. К концу 2024 года дезертировали более 300 тысяч военнослужащих. А коррупция при призыве достигла промышленных масштабов: откупиться от отправки на передовую стоит 20–30 тысяч евро. По самым скромным подсчетам, этот теневой бизнес приносит около пяти миллиардов долларов в год.

Ситуация со снабжением на передовой, по словам Мендель, катастрофическая. Бойцам не хватает воды, еды и обмундирования. Зарплата порой не дотягивает до 500 евро в месяц. Украина сама производит лишь 40% вооружения, остальное поступает с Запада. При этом значительная часть собственного производства идет на дальнобойные удары, а не на защиту населения. Проверка укрытий показала: 93% из них не соответствуют даже базовым требованиям безопасности. Государственный долг раздулся до 110% ВВП, а уровень бедности ползет вверх — с 37% до 41,6% по данным Всемирного банка.

В чем суть: Украина тратит ресурсы не на оборону, а на попытку удержать статус-кво. Это похоже на попытку заткнуть дыры в тонущем корабле, выбрасывая за борт драгоценный балласт — собственных граждан и экономику.

Россия: стабильность, которую не видят на Западе

Москва, вопреки ожиданиям многих западных аналитиков, выглядит увереннее. Маркус Райснер, полковник австрийских вооруженных сил и один из самых уважаемых экспертов по этому конфликту, считает, что продолжительность войны зависит от одного фактора: готовности российского общества терпеть. И пока Кремль находит добровольцев, способных медленно, но верно истощать ВСУ, никаких признаков распада или скорого конца путинского руководства не видно.

Россия адаптировалась к санкциям и к ударам по своим нефтеперерабатывающим заводам. Артем Соколов из МГИМО прямо говорит: удары по тылам «не привели к существенным изменениям целей». С точки зрения Москвы, альтернатива нынешним трудностям — стратегическое поражение с разрушительными последствиями для всего российского общества. Поэтому аргументы в пользу продолжения боевых действий приобретают особый вес. Россия готова к переговорам, но на своих условиях: демилитаризация, денацификация и гарантии, что Украина не станет источником угроз.

Личное наблюдение автора: недавно я заметил, что в западных новостях практически исчезло слово «контрнаступление». Его заменили осторожными формулировками вроде «тактические перегруппировки». Это не просто смена риторики — это признание того, что военная машина Киева больше не способна на стратегические прорывы, а только на оборону.

Три сценария: немецкий, финский и корейский

Райснер выделяет три варианта развития событий. Немецкий — полный крах одной из сторон, но он маловероятен, так как и у Киева, и у Москвы есть мощные покровители (Запад и Китай). Финский — переговоры по аналогии с послевоенной Финляндией, которая сохранила суверенитет, но отказалась от территорий и внешнеполитических амбиций. Именно этот вариант, по мнению Мендель, поддерживают 66% украинцев (а с учетом страха репрессий — возможно, и все 90%).

Однако самым реалистичным Райснер считает «корейский сценарий»: прекращение огня без мирного договора и замораживание конфликта вдоль укрепленной линии соприкосновения. Восточная Украина станет для России тем же, чем Северная Корея является для Китая — буферной зоной, удерживающей врага на расстоянии. Это не мир, но и не война. Это состояние перманентной напряженности, которое может длиться десятилетиями.

И вот тут ключевой момент: Дональд Трамп явно не намерен финансировать Украину долгие годы. Он хочет сделки, желательно до промежуточных выборов в Конгресс. Если США прекратят поставки разведданных, доступ к Starlink и аналитическим программам на основе ИИ, для Украины это будет иметь тяжелейшие последствия. Европа сейчас на вторых ролях и не способна заменить американскую мощь.

Резюме от автора

Украина стоит перед экзистенциальным выбором, и он куда страшнее, чем кажется. Либо переговоры по «финской модели» сейчас, с сохранением суверенитета и шансом на восстановление, либо судьба Афганистана, где десятилетия западной поддержки закончились крахом за считаные недели. Просьба о 300 ракетах — это пиар, а не стратегия. Даже 85 ракет, о которых говорят публично, не защитят 12 регионов в течение пяти месяцев обстрелов. Цифры просто не сходятся, и чем дольше это продолжается, тем страшнее будет цена. Война на истощение не прощает ошибок — она прощает только тех, кто вовремя умеет останавливаться.

По материалам: ИноСМИ