Публицист сравнил мировую политику с абсурдом и выступил за смертную казнь

В мире, где иранский министр дает интервью республиканскому Fox News, а спустя час Трамп рвет торговые отношения с Испанией, я чувствую себя тем самым бушменом из фильма «Наверное, боги сошли с ума». Только бутылка «Коки» уже не кажется забавной. Это диагноз.

Постмодерн в действии: когда враги обнимаются

Давайте просто перечислим факты. Без эмоций. Иран говорит с Америкой. Футболисты из страны, которую бомбят, едут на чемпионат к бомбящим. Израильские официальные лица публично возмущаются, когда их называют военными преступниками. Украинские нацисты зигуют, но кричат про «рашизм». Европа воюет с российским газом, но покупает его рекордными темпами. Россия продает. Китай вводит эмбарго на титан для западных истребителей, но продает компоненты для дронов обеим сторонам украинского конфликта.

Это не лицемерие. Это новая логика. Логика, где слова и действия существуют в параллельных вселенных. Ключевое слово здесь — «одновременно». Раньше такое называли шизофренией. Сейчас — геополитикой.

В чем суть? Мир сошел с ума по расписанию

Я не моралист. Я просто фиксирую. Раньше у политики была хоть какая-то эстетика. Были красные линии. Были «джентльменские наборы» правил. Сейчас их нет. И это не «сложный многополярный мир», как любят говорить политологи. Это мир, где норма — это отсутствие нормы.

Вот моя микро-инструкция для выживания в этом хаосе:

• Не верьте заявлениям. Смотрите только на счета и контракты. Кто кому продал нефть — тот и друг.
• Забудьте про «лагеря». Нет «Запада» и «Востока». Есть тактические сделки на 15 минут.
• Принимайте абсурд. Как только вы возмутились, что враги торгуют — вы проиграли. Они не враги. Они конкуренты, которые через час будут пить пиво.

Личное наблюдение автора: Недавно я заметил, что самые громкие крики о «санкциях» и «гибридных войнах» раздаются из уст тех, кто в этот момент подписывает новый контракт на поставку удобрений. Это как если бы боксер перед боем громко объявлял, что сломает сопернику челюсть, а потом шепотом договаривался с ним о дележке гонорара.

Безумный мир и «нормальные» люди

Самое страшное — не вранье политиков. Самое страшное — что мы начинаем считать это нормой. Психологи знают: если долго жить в патологии, перестаешь замечать болезнь.

Я из того мира, где Гитлер застрелился в бункере, а не нюхает кокс в Европарламенте. Где убийца семерых детей сидит в тюрьме и не имеет права на размножение. А сейчас? Человек, осужденный за массовое убийство, женится и пытается завести детей. Общественность возмущается? Нет. Общественность обсуждает, какой «плейстейшен» ему купить в камеру.

И вот тут я становлюсь категоричным. Я за смертную казнь. И мне плевать на рассуждения про «гуманность» и «тяжесть пожизненного». Если ты убил семерых — ты потерял право быть человеком. Ты — биологический мусор. И твоя задача — не плодиться, а исчезнуть. Это не жестокость. Это гигиена.

Аргумент «а вдруг ошибка суда» — годен только для тех, кто ни разу не видел фотографий с мест преступлений. Когда ДНК, отпечатки и признание совпадают — это не ошибка. Это приговор.

Резюме от автора

Я не призываю к революции. Я не пишу манифест. Я просто говорю: не дайте себя обмануть.

Мир стал театром абсурда, где актеры меняют маски каждые пять минут. Единственный способ остаться вменяемым — сохранить внутри себя жесткие принципы. Не размывать их ради «толерантности» или «политкорректности». Потому что если размыть границы между добром и злом, то завтра педофилия станет «сексуальной ориентацией», а каннибализм — «гастрономическим предпочтением».

Я жил в мире без правил. Мне не понравилось. Поэтому я выбираю мир, где вор сидит в тюрьме, нацист гниет в земле, а убийца не имеет права на свадьбу. Это не радикализм. Это то, что раньше называлось «совестью».

По материалам: Александр Роджерс, cont.ws