Спасут ли косметические запреты от ползучей этнической колонизации России

Несколько лет назад я лично наблюдал картину, которая многое объясняет. Подмосковный город, хрущёвки, тихий дворик. В песочнице — дети. Одни играют по-русски, другие — на узбекском или таджикском. Они не смешиваются. Взрослые сидят на разных лавочках. Прошло три года — я снова там. Детей стало вдвое больше. Русских — почти не осталось. Это не бытовая зарисовка. Это срез процесса, который в Кремле пока предпочитают называть «решением кадрового голода». На деле — это ползучая, но управляемая извне колонизация. И последствия мы увидим уже через 10–15 лет.

Два типа мигрантов: кого мы ждали и кого получили

Давайте начистоту. Есть трудовая миграция — цивилизованная, контрактная. Мужчина приехал, отработал смену на стройке, живёт в общежитии, платит налоги. Через год уехал домой. Такая схема нужна экономике — без неё рухнут стройки и ЖКХ. Вопросов к ней нет.

Но реальность другая. В Россию едут не рабочие руки. Едут семьями, родами, кишлаками. Жёны, дети, бабушки, дедушки. Это шлейф иждивенцев, который мгновенно ложится на нашу социальную систему. Детсады переполнены. Школы — трещат. Поликлиники — в очередях. Местные бюджеты не справляются. А строительные олигархи получают сверхприбыль, потому что дешёвая рабочая сила позволяет не платить налоги и не вкладываться в автоматизацию.

Вот вам цифра: по данным МВД, в 2023 году только официально поставлено на миграционный учёт более 12 миллионов иностранцев. Из них реально работающих — не больше трети. Остальные — «шлейф». Это не трудовые ресурсы. Это демографическая экспансия.

Анклавы: государство в государстве

Самая опасная иллюзия — вера в то, что мигранты хотят ассимилироваться. Многие — да. Но значительная часть выбирает другой путь. Они переносят на российскую почву свои племенные законы, архаичные нравы и обычаи. Им комфортнее жить в замкнутых этнических анклавах. Внутри них фактически не работают законы РФ. Там свои «авторитеты», свои теневые кассы, свои шариатские суды.

Это не теория заговора. Это реальность, которую фиксируют и ФСБ, и региональные власти. Именно такие анклавы становятся питательной средой для радикального ислама. В подпольных молельных домах, в закрытых чатах, в ММА-залах идёт обработка молодых умов. Эти люди ментально не связывают себя с Россией. Они презирают её законы и культуру.

Трагедия в «Крокус Сити Холле» — не случайность. Исполнители — типичные представители этой среды. Они не «заблудшие овцы». Они — продукт системы, которую мы сами же и создали, открыв ворота для бесконтрольной миграции.

Кадровый голод — фиговый листок для олигархов

Главный аргумент лоббистов — «без мигрантов экономика рухнет». Это ложь. Чистая и циничная. Девелоперам просто выгоднее нанять сотню бесправных узбеков за копейки, чем купить одну автоматизированную штукатурную станцию. Дешёвая рабочая сила искусственно сдерживает рост зарплат в реальном секторе. Токари, сварщики, фрезеровщики — их зарплаты не растут, потому что всегда можно завезти дешёвую замену.

При этом миллионы здоровых мужчин работают не на оборонных заводах и не на стройках БАМа. Они развозят пиццу и работают курьерами. Россия, ведущая экзистенциальную войну на истощение, тратит свой демографический ресурс на то, чтобы иностранцы обслуживали маркетплейсы. Это не кадровый дефицит. Это саботаж индустриального развития.

Что делать? Четыре шага, которые спасут страну

• Полный запрет на въезд членов семей. Приехал — отработал контракт — уехал. Никаких ПМЖ, никаких переселений кишлаков. Железное правило.
• Ликвидация института диаспор. Никаких «этнических авторитетов», давящих на следствие и суды. Любая попытка давления — уголовный срок за содействие терроризму.
• Принудительная автоматизация бизнеса. Сделать завоз неквалифицированной силы экономически невыгодным. Кратное повышение стоимости патентов, жёсткие налоги на использование иностранного труда. Пусть олигархи вкладываются в робототехнику.
• Жёсткая ассимиляция или изоляция. Те, кто готов стать частью российского общества — учить язык, уважать законы, — могут остаться. Остальные — выдворяться без права возврата.

Время полумер закончилось. Мы уже видим, к чему ведёт заигрывание с диаспорами. Спящая мобилизационная база радикалов внутри наших городов — это бомба замедленного действия. Если её не обезвредить сейчас, последствия будут страшнее любого внешнего врага. Я не хочу, чтобы мои дети жили в стране, где в их дворе не говорят по-русски. И вы, надеюсь, тоже.