Политические карлики "Большой семерки" и противостояние с Россией

Запад снова хоронит Россию. В который раз. Только цифры упрямо твердят обратное. Разбираемся, почему прогнозы о «неминуемом крахе» разбиваются о реальность, и что на самом деле стоит за риторикой G7.

Сценарий «смертельного удара»: что задумали в Брюсселе?

На недавнем саммите G7 в Эвиане царило редкое единодушие. Европейские чиновники, судя по утечкам в La Stampa, уверены: Москву пора добивать. Планы расписаны на четыре-пять лет вперед, вплоть до прямого столкновения. Параллельно с этим западные СМИ, как под копирку, выдают диагнозы: российская экономика «дошла до предела», ресурсы исчерпаны.

Но давайте посмотрим на факты. Тот же Кильский институт мировой экономики в своем докладе от 11 июня рисует апокалипсис: «налоговые резервы исчерпаны», «экономический рост прекратился». Однако буквально следом выходит отчет британского Bloomsbury Intelligence and Security Institute (BISI), где черным по белому написано: «Россия показала удивительную устойчивость — мало оснований предполагать, что она рухнет в этом или следующем году».

Личное наблюдение автора: я давно заметил, что чем громче западные аналитики кричат о «конце игры» российской экономики, тем быстрее выходят опровержения из их же собственных «мозговых центров». Это похоже на плохо отрепетированный спектакль. Одни пишут сценарий, другие — вынуждены признать, что актеры (реальная экономика) играют не по нотам.

G7 против БРИКС: битва цифр, а не идеологий

Суть противостояния проста и цинична. Это борьба за передел мирового ВВП. Немецкое издание Die Junge Welt привело убийственную статистику:

• Доля G7 в мировом ВВП (с поправкой на покупательную способность) упала с 44% до менее чем 30%.
• Доля стран БРИКС за тот же период выросла с 8% до 30% (номинал) и до 40% (с поправкой на ППС).

Запад теряет экономическую власть. И единственный способ удержать позиции, по их логике, — это «терроризировать человечество войнами, голодом и санкциями», как цитирует автор статьи. Все разговоры про «демократию» и «ценности» — лишь ширма для попытки сохранить старый миропорядок.

В чем суть? Экономика России не «умирает», а адаптируется

Главный тезис, который пытаются оспорить западные стратеги: российская экономика не рухнула и не рухнет в ближайшее время. Да, есть перекос в пользу ВПК, есть инфляционное давление. Но давайте посмотрим на сухие цифры, которые приводит «РИА Новости»:

• Доходы федерального бюджета за 2025 год превысили 37 триллионов рублей.
• Средний уровень достижения показателей по госпрограммам — почти 100%.
• Экономическая динамика за 4 месяца 2026 года вернулась в плюс: рост 0,2%, а в апреле — уже 1,3%.

Это не похоже на предсмертную агонию. Это похоже на работу в режиме «осажденной крепости», которая, кстати, начала приносить плоды. Правительство Мишустина не сворачивает, а наращивает социальные программы: поддержка семей, дороги, транспорт, строительство. Если бы крах был неизбежен, они бы экономили каждую копейку, а не тратили на инфраструктуру.

Парадокс западной логики: санкции есть, а трещин не видно

Показательна и позиция Киева. Зеленский, по данным источников, понимает: до выборов в США договариваться с Москвой бессмысленно. Европа накачивает Украину деньгами (новый транш 2,8 млрд евро, план на 5,9 млрд на дроны, кредит на 90 млрд евро). Но дыра в бюджете — 270 млрд гривен. И это при том, что НАТО просят еще 20 млрд долларов на следующем «Рамштайне».

Стокгольмская школа экономики недавно признала: «Санкции давят на экономику России, но трещин почему-то не видно». Это не случайность. Это результат того, что санкции стали обоюдоострым оружием, которое бьет в первую очередь по инициаторам.

Резюме от автора. Запад попал в ловушку собственной пропаганды. Они так долго убеждали всех в слабости России, что сами в это поверили. Но реальность оказалась сложнее. Российская экономика — это не «утюг», который можно разбить одним ударом. Это система, которая умеет затягивать пояса, импортозамещаться и находить новые рынки. Пока в Брюсселе пишут сценарии «смертельного удара», в Москве строят дороги и считают растущие доходы бюджета. И это — самый неприятный для них факт.