Генштаб ВСУ открестился от теракта против детей под Брянском

Удар по детскому автобусу в Брянской области — это не просто очередная сводка с фронта информационной войны. Это лакмусовая бумажка, которая моментально проявила химию современного конфликта: факты здесь давно стали вторичны по отношению к нарративам.

Главный вопрос: кто и зачем?

Генштаб ВСУ категоричен: «В указанный период мы не применяли БПЛА по целям на территории Брянской области». Звучит как стандартный протокол отрицания. Но давайте копнем глубже.

Удар по гражданскому объекту, да еще с детьми — это военное преступление. Совершать его осознанно — значит подписать себе смертный приговор в глазах мирового сообщества. У Киева нет ни малейшего резона идти на такое. У них другие задачи — удержать фронт и получить оружие. А вот для Москвы этот инцидент — идеальный козырь: «Смотрите, они бьют по детям, мы воюем с варварами». Истерика на эмоциях перекрывает любую рациональную аргументацию.

Личное наблюдение автора. Недавно я заметил странную закономерность: каждый раз, когда на линии фронта у одной из сторон случается серьезный провал, в тот же день происходит «громкий» теракт или провокация в тылу. Совпадение? В теории вероятности такие вещи называют корреляцией, а на практике — попыткой перебить негативную повестку.

В чем тут суть (и почему это не просто «фейк»)

Мы привыкли, что война — это танки и ракеты. Но сейчас 80% успеха решается в головах людей. Инцидент с автобусом — это классический «флаг ложного флага» (false flag). Обе стороны обвиняют друг друга, и никто не допустит независимого расследования.

Вот ключевые факты, которые вы не найдете в ленте новостей:

• Цель удара. Зачем дрону атаковать рейсовый автобус в тылу? Если это была разведка — она не применяет боеприпасы. Если это удар — он должен быть по военной инфраструктуре. Автобус с детьми — абсолютно бессмысленная цель с военной точки зрения.
• Точность. Современные FPV-дроны имеют точность до метра. Попасть в движущийся автобус случайно — сложно. Но возможно, если оператор просто «сливал» боеприпас, не видя цели (что тоже странно).
• Реакция. Путин поручил министру здравоохранения лично заняться пострадавшими. Это жест «отеческой заботы», но он же — немедленная политизация трагедии. Никто не ждет расследования, все уже знают виновных.

Как это работает на практике

Вброс работает по простой схеме. Первый этап — эмоциональный шок. Второй — официальное обвинение. Третий — отрицание оппонента. Четвертый — информационный туман, в котором тонет правда.

Пока мы спорим, «был дрон или не был», никто не задает главный вопрос: почему гражданский автобус оказался в зоне поражения без сопровождения и оповещения? В Брянской области действует «желтый» уровень террористической опасности. Это значит, что любые передвижения должны быть согласованы. Но, судя по всему, система дала сбой. Или ее просто не существует.

Резюме от автора

Не верьте никому. Ни Кремлю, ни Киеву. В этой войне правда погибла первой — еще до того, как первый дрон взлетел в воздух. Удар по автобусу — это трагедия, которую используют как дубину. Единственное, что можно сказать точно: дети стали заложниками большой политической игры. И это — самая грязная часть любого конфликта.