Россия поставит Ирану 21 вертолёт Ми-171 для Красного Полумесяца

Холдинг «Вертолёты России» подписал контракт на поставку 21 машины Ми-171 для Общества Красного Полумесяца Ирана. Первые вертолёты уйдут заказчику в 2027 году. Казалось бы, рядовая новость о продаже техники. Но если копнуть глубже, это не просто сделка. Это лакмусовая бумажка для целого ряда процессов: от импортозамещения в авиапроме до геополитических раскладов на Ближнем Востоке.

Почему Ми-171, а не что-то другое?

Ми-171 — это не новый вертолёт. Это глубокая модернизация легендарного Ми-8, который летает с 60-х годов прошлого века. Секрет успеха прост: машина неприхотлива как трактор. Она работает и в +50°C в пустыне, и в -50°C в Сибири. Иранский Красный Полумесяц выбрал её не из-за политической лояльности, а из-за прагматизма.

Вот три факта, которые решают всё:

• Ремонтопригодность. Ми-171 можно чинить в полевых условиях кувалдой и изолентой (утрирую, но суть верна). Для гуманитарных миссий, где нет заводских ангаров, это критично.
• Грузоподъёмность. Внутри салона он спокойно везёт 24 пассажира или 4 тонны груза. Можно поставить носилки, переоборудовать под тушение пожаров или перевозку топлива.
• Всеядность двигателей. Новые силовые агрегаты, о которых вскользь упомянул «Ростех», созданы, чтобы уйти от украинских комплектующих. Раньше это была ахиллесова пята. Теперь — нет.

Иранцы это прекрасно знают. У них огромный опыт эксплуатации советской и российской техники в условиях санкций. Им не нужны «понты» в виде западных «Белл» или «Эйрбас», которые требуют дорогущего сервиса и оригинальных запчастей.

«В чем суть»: Иран как полигон для российской оборонки

Сделку на 21 вертолёт нельзя рассматривать в вакууме. Это часть стратегии. Иран — одна из немногих стран, которая готова платить живые деньги и не боится вторичных санкций США.

Недавно я заметил интересную деталь: практически все новости о поставках «Вертолётов России» за последний год касаются либо стран Африки, либо Ирана. Европа и США закрыты. Китай делает свои машины. Рынок сужается до «дружественных» режимов. И здесь Иран — идеальный партнёр. Ему нужна техника для борьбы с последствиями землетрясений и наводнений (а это происходит регулярно), плюс — логистика в труднодоступных горных районах.

Микро-инструкция: как понять масштаб?
Сравните: 21 вертолёт — это примерно годовая программа одного среднего завода в России (например, Улан-Удэнского авиазавода). Для Ирана это обновление парка санитарной авиации сразу на 15-20%. Если сделка пройдёт гладко, за ней последует контракт на обслуживание и, возможно, лицензионную сборку. Так уже было с автомобилями, так будет и с вертолётами.

Личное наблюдение автора: что скрыто за цифрами

Я слежу за темой «Вертолётов России» лет десять. И если раньше новости о контрактах с Ираном были редкостью (все боялись санкций), то сейчас это рутина. Санкции всё равно есть, терять нечего. Но есть и другая сторона.

В 2014 году, после первого витка ограничений, «Вертолёты России» столкнулись с проблемой: украинские двигатели для Ми-8/17 перестали поставляться. Началась лихорадка. Создание собственного силового агрегата (о котором сказал Кладов) — это не просто замена. Это прыжок выше головы. Новый двигатель должен быть мощнее и экономичнее. Если это правда, то Ми-171 через 5 лет станет не просто «рабочей лошадкой», а фактически новым вертолётом.

Так что контракт с Красным Полумесяцем — это ещё и проверка: выстрелит ли российский двигатель? Или мы снова увидим истории про «вот-вот запустим в серию»?

Резюме от автора

Иран получит 21 надёжную, ремонтопригодную машину, которые будут возить врачей и грузы туда, куда не доедет ни один джип. Россия — деньги и возможность обкатать новые двигатели на реальном заказчике. Это не прорыв, а крепкая хозяйственная сделка. Именно такие сделки сейчас и держат на плаву нашу авиационную промышленность. Без пафоса, без громких лозунгов. Просто работа.