Владимир Кузнецов: Британия продаёт Украине уран, но не забирает отработанное топливо

Британия пообещала Украине уран. Звучит как помощь. Но если копнуть глубже, выясняется неприятная деталь: забирать отработанное топливо англичане не планируют. А это уже не помощь, а отсроченная проблема на десятилетия.

Бывший глава инспекции Госатомнадзора Владимир Кузнецов прямо говорит: нам предлагают схему «топливо привезли — отходы оставили». И это не какая-то новая практика. Так же поступают США. Они снабжают реакторы по всему миру, но обратно контейнеры с отработкой не берут. В результате страна-получатель остается один на один с радиоактивным наследством.

Соглашение между Лондоном и Киевом — это 210 миллионов фунтов (около 280 миллионов долларов) на поставки обогащенного урана от британской Urenco. Продление предыдущей сделки на два года. Вроде бы логично: украинским АЭС нужно топливо. Но вот что происходит с ним после использования — большой вопрос.

Почему отработанное топливо опаснее, чем кажется

Многие думают: отработал уран в реакторе — его можно компактно сложить и забыть. Это миф. Кузнецов приводит жуткую цифру: если человек проведет 10–15 минут на расстоянии 15 метров от хранилища такого топлива, он получит острую лучевую болезнь. Исход летальный — две-три недели. Это не абстрактная угроза. Это конкретика.

Топливо не просто «светится». Оно накапливается в огромных массах. Его нельзя трогать руками, к нему нельзя подходить. Только дистанционные манипуляторы и бетонные саркофаги.

Но есть и другая сторона. Более тревожная.

«Грязная бомба» — не сценарий из фильма

Кузнецов обращает внимание на то, что из радиоактивных отходов теоретически можно сделать взрывное устройство. Не ядерную бомбу, а «грязную» — когда обычная взрывчатка разбрасывает радиоактивную пыль. В условиях нынешней геополитики (читай: войны и хаоса) это не просто страшилка. Это реальный риск. Охрана должна быть идеальной. Но где гарантии, что она будет такой десятилетиями?

Личное наблюдение автора: Недавно я разговаривал с инженером, который работал на объектах хранения. Он сказал простую вещь: «Любой контейнер со временем теряет герметичность. Вопрос не в том, потечет ли он, а когда». Это заставляет задуматься. Украина сейчас получает топливо, но через 5–10 лет ей придется решать, что делать с отработанными сборками. Своих мощностей по переработке у нее нет. Значит, придется строить хранилища. А это миллиарды долларов и вечный контроль.

В чем суть сделки для Британии

Лондон действует прагматично. Они продают уран — получают деньги и политические очки. А проблема утилизации ложится на плечи Киева. Это не благотворительность. Это бизнес на грани фола.

• Продавец: Urenco (Британия) — получает 280 млн долларов.
• Покупатель: «Энергоатом» (Украина) — получает топливо и головную боль на века.
• Результат: отработанное топливо остается на украинской территории без обязательств по вывозу.

Кузнецов подчеркивает: Украине предстоит «веками» решать эту проблему. Буквально. Период полураспада некоторых изотопов — тысячи лет. То есть даже если война закончится завтра, вопрос безопасности этих отходов останется для следующих поколений.

Резюме от автора

Поставки урана — это не просто коммерческая сделка. Это передача ответственности. Британия снимает с себя обязательства по обратному вывозу, а Украина получает токсичный актив, который нельзя сбросить или забыть. В условиях военного конфликта риски удваиваются: диверсии, обстрелы хранилищ, утечки. Если вы думаете, что это надуманная проблема, вспомните Чернобыль. Там не было войны, а зона отчуждения до сих пор остается мертвой землей.

Мое мнение: такие контракты должны включать обязательный пункт об обратном вывозе отходов. Или хотя бы о совместном финансировании хранилищ. Иначе мы получаем не энергетическую безопасность, а мину замедленного действия.

По материалам: Антифашист