Когда свои опасней неприятеля. Действия контр-адмирала Эльфинстона от прибытия в Архипелаг до Чесменского сражения

Как я говорил ранее, положение русской экспедиции после поражения отряда Баркова крайне ухудшилось, поскольку греки охотно присоединялись к войскам, лишь пока они были победоносны. Майноты стали постепенно разбредаться: хорошо пограбив в окрестностях Миситры, они, получив с этого немалый прибыток, уходили к себе обратно в горы. Тем не менее к прибытию графа А. Г. Орлова кое-какое войско еще оставалось, отчего и было принято решение попытаться удержать Наварин.

Но это было бы совершенно невозможно сделать, пока турки удерживали город Модон, находившийся от Наварина не далее как в 10 милях. Имея такую укрепленную базу, они всегда могли накопить в ней войска для атаки на удерживаемый русскими город и порт. Поэтому Модон решено было взять. С этой целью 18 апреля из Наварина выступил отряд из 500 русских солдат и 2000 греков под командованием прибывшего вместе с Орловым князя Ю. В. Долгорукого.

Идея была в том, чтобы ударить внезапно, но османы через греческих шпионов знали о движении отряда и были готовы встретить его. Пришлось устраивать правильную осаду, для которой нужна была артиллерия: тогда граф А. Г. Орлов вынужден был отправить С. К. Грейга во главе небольшого отряда из его линейного корабля «Трёх иерархов» и новоприобретённого фрегата «Святой Николай». Те 26 апреля подошли к крепости и, обменявшись с ней парой залпов, вошли в порт Модона, высадив на берег артиллерию.

Князь Ю.В. Долгорукий не терял времени даром, занимаясь оборудованием позиций для батарей с самого первого дня, как оказался перед Модоной. Поэтому 28 апреля всё было закончено, а на следующий день началась канонада. Турки до этого момента абсолютно равнодушно наблюдали русские приготовления, однако, как только в них полетели ядра, стали быстро и хорошо отвечать артиллерийским огнем. Но правильное размещение наших батарей решило дело: практически все пушки османов были сбиты, и брешь в укреплениях удалось проделать к утру 4 мая.

Однако за день до этого князю Ю.В. Долгорукому стало известно, что на выручку Модона идет большое турецкое войско под командованием главного морейского паши, сражаться с которым в поле греко-русский отряд, в силу малочисленности, не мог. Впрочем, этого и не требовалось, потому что на стороне русских и греков были сами горы — к Модону турецкая армия могла пройти только тесным горным дефилеем (так эта достопримечательность поименована в дневнике С.К. Грейга), который легко было бы удержать, устроив османам Фермопилы. С этой целью А.Г. Орлов отправил в «дефилей» сильный греческий отряд.

И ошибся, не назначив в него хотя бы небольшого числа русских воинов, отчего никаких Фермопил не вышло. Никто не знает, что произошло на самом деле, но, судя по дальнейшему, греки просто разбежались, завидев турок, и, конечно, никому из них и в голову не пришло сообщить об этом в русский лагерь. В результате о том, что вражеские войска на подходе, Ю.В. Долгоруков узнал только утром 4 мая, когда на организацию встречи времени почти не осталось.

Турки разделились, атаковав русский лагерь, где 250 солдат во главе с князем попытались сдержать 2500-3000 турецкого воинства. Конечно, им это не удалось, и Ю. В. Долгоруков, дважды раненный ружейными пулями, вынужден был отступать к Наварину. На наши силы в предместье города примерно той же численности напало по меньшей мере 2000 турок: увидя это, к ним присоединилось еще около 800 солдат гарнизона. Удержаться, конечно, было нельзя, так что и этот русский отряд, бросив так хорошо оборудованные батареи, вынужден был отступить на соединение с остатками отряда князя Ю. В. Долгорукого.

Это было самое мрачное дело русского экспедиционного корпуса. Из 500 наших солдат, вышедших на Модон, 150 было убито и 250 ранено. Почти всю артиллерию, установленную для разрушения турецкой крепости, пришлось бросить, и она досталась туркам. Я затрудняюсь сказать, сколько это было всего пушек, так как у С.К. Грейга указывается, что на берег свезено было 30 орудий, 18 24-фунтовых и 12 12-фунтовых, но на батареях у города по нему же было 13 орудий, и вот их потеряли точно. Еще 6 было установлено на острове рядом с городом, так что эти пушки удалось забрать, что случилось с остальными 11-ю — неясно.

Хорошо еще было то, что турки так обрадовались, захватив батареи, что не преследовали наших отступающих солдат, в противном случае мы могли бы потерять отряд целиком.

Хорошие новости

После неудачи дела при Модоне русская база в Наварине была обречена. Греки вновь показали свою ненадежность, а теперь, после очередного поражения, разбегались еще быстрее, чем раньше. Небольшие русские сухопутные силы понесли тяжелые потери, так что нельзя было и мечтать выбить многотысячный османский корпус из Модона. Теперь оставалось лишь принять неизбежное и думать, что делать дальше.

Надо сказать, что граф А. Г. Орлов, несмотря ни на что, чувствовал свою ответственность перед греками. Тех, кто участвовал в восстании, после ухода флота ждала незавидная участь, поэтому граф принял меры по их спасению. Часть греков на трех транспортных судах (пинках) была вывезена в Порт-Магон на Менорке, находившейся тогда под контролем англичан, другая часть — на острова Архипелага, где турок не было. Что интересно — тем грекам, которые вынуждены были бросать богатые «фазенды», императрица Екатерина II впоследствии назначила пенсии соразмерно вкладу в дело неудавшегося восстания.

Но вернемся к положению русского флота. После 4 мая было совершенно очевидно, что Наварин удержать не удастся, так что эскадра Г.А. Спиридова вновь оказывалась без постоянной базы, а тут еще греки сообщили о том, что к Морее идет большой османский флот с двенадцатью линейными кораблями, против которых у наших адмиралов было только пять. Граф А.Г. Орлов готовился взорвать крепость Наварин и идти в море драться с турецким флотом, но тут наконец-то в большой череде неудач появился повод для радости.

В залив Колокинт, расположенный с востока у мыса Матапан, что в Морее, 10 мая пришла эскадра Д. Эльфинстона в составе трех линейных кораблей, двух фрегатов, пинка и транспортов. Это было очень хорошо, а плохо было то, что сей контр-адмирал шотландского происхождения, вместо того чтобы встретиться с графом А.Г. Орловым или хотя бы получить от него инструкции, сразу по прибытии на место занялся самоуправством.


Сам Д. Эльфинстон почти сразу же по прибытии узнал, что турецкий флот находится в районе города Наполи-ди-Романия (нынешний Нафплион), и уже 12 мая, то есть через день от прибытия, бросился на его розыски. И это при том, что его эскадра только что выдержала длительный переход из Портсмута, после стоянки в котором Д. Эльфинстон уже нигде не останавливался вплоть до самой Мореи. И вот, не дав своим кораблям оправиться, имея заведомо недостаточные силы, он зачем-то бросился в бой. Мотив к тому просматривается один: по всей видимости, Д. Эльфинстон искал не только и не столько победы русской экспедиции, сколько личного успеха, славы и лавров великого флотоводца.

Узнав о том, что дела у графа А. Г. Орлова обстоят скверно, он высадил доставленных им солдат в местечке близ Миситры и приказал отряду идти к Наварину на выручку. Д. Эльфинстон не потрудился узнать, что отряд этот выполнить приказ не сможет, так как сухопутные дороги были в Наварин перерезаны, отчего теперь сам этот отряд нуждался в спасении. Но, не узнай граф А. Г. Орлов об этом своевременно, немногочисленные сухопутные силы, доставленные Д. Эльфинстоном, были бы уничтожены. Поэтому граф А. Г. Орлов отправил Г. А. Спиридова с четырьмя линейными кораблями и фрегатом с приказом забрать отряд Д. Эльфинстона на корабли и лишь затем соединиться с вновь прибывшей эскадрой для розыска и уничтожения турецкого флота.

Действия эскадры Д. Эльфинстона в период 12-22 мая 1770 г

Д. Эльфинстон вышел в море 12 мая, а 16 мая в 10:00 утра, обойдя мыс Сент-Анджело, обнаружил 2 больших корабля, находившихся под ветром. Позиция располагала, и контр-адмирал бросился в атаку. Корабли быстро сближались, поскольку турки шли бейдевинд (то есть против ветра). Около 15:00 открылся уже весь турецкий флот, на кораблях Д. Эльфинстона насчитали 11 линейных кораблей, 6 каравелл и фрегатов, не считая галер и других малых судов.

Возможно, численность турецкого флота была несколько преувеличена, но, во всяком случае, он заведомо и кратно превосходил в силах русскую эскадру. Османы сперва вроде бы решились принять бой, их корабли лавировали, чтобы выйти из залива, в глубине которого стоял Наполи-ди-Романья. Д. Эльфинстон дал сигнал общей погони. Эскадры сближались: около 17:00 русский 66-пушечный «Не тронь меня» подошел на пушечный выстрел к головному турецкому кораблю, идущему под флагом капудан-паши, то есть главнокомандующего турецким флотом, и вступил с ним в перестрелку. Однотипный «Не тронь меня» «Саратов» напал на следующий турецкий линкор, на котором усмотрен был флаг вице-адмирала. Третьим до турок удалось добраться 32-пушечному фрегату «Надежда». В то же время Д. Эльфинстон, идущий на наиболее мощном линкоре, 72-пушечном (после переделки в Англии) «Святославе», и второй фрегат, «Африка», отставали и не смогли сблизиться с османами на расстояния выстрела.

Но туркам хватило и трех русских кораблей: оба адмиральских корабля вовсе не выказывали желания вступить в решительный бой и бросились обратно в залив, из которого только что вышли. За ними, разумеется, туда же повернул и весь турецкий флот. Куда и пошел, сопровождаемый огнем «Не тронь меня», «Саратова» и «Надежды».

Очень сложно представить, к чему бы всё это привело, только в дело вмешалась природа. Внезапно наступил практически полный штиль, который дал туркам преимущество, так как у них были гребные суда, а у русской эскадры — нет, на чем бой 16 мая закончился. Турецкие потери мне неизвестны, а наши потеряли одного убитым и шестерых ранеными на «Не тронь меня», прочие корабли потерь не имели.

Русские корабли встали на вечер и всю ночь, так как штиль сменялся маловетрием, под которым нельзя было идти на парусах, а маловетрие — штилем, и так до утра 17 мая. За это время турецкие галеры оттащили свои линейные корабли в залив, где был город Наполи-ди-Романья, сперва ближайшие к русским суда, а потом и все остальные. Но утром поднялся, хотя бы и не слишком сильный, ветер, и эскадра Д. Эльфинстона бросилась в погоню за лавировавшим в заливе турецким флотом.

Османы опять не приняли боя и бежали к городу Наполи-ди-Романия и к 14:00 подошли к нему. Здесь турецкий флот встал на шпринг (якорь), повернувшись лагом (то есть поперек направления ветра), и, прикрывшись береговыми батареями, изготовился к бою.

Что ж, Д. Эльфинстон перестроил свой отряд в линию баталии и к 15:00 атаковал турецкий флот. Но контр-адмирал заметил, что ветер снова стихает: опасаясь безветрия, Д. Эльфинстон приказал отвернуть и выйти из залива. Увы, этот приказ уже нельзя было выполнить: заштилело, и русские корабли понесло течением прямо на турецкую линию.

Это было совсем ни к чему, так что флагманский «Святослав» и «Саратов» встали на якоря и, повернув бортом к неприятелю, вступили с ним в артиллерийский бой. Впрочем, дистанция была велика, так что серьезного ущерба причинить было нельзя ни нам, ни османам. Наши стреляли брандскугелями, благодаря чему хотя один из османских кораблей удалось поджечь, но турки с пожаром справились.

В 17:00 вновь подул легкий ветер, так что «Святослав», обрубив канат, сумел отойти. «Саратов», стоявший ближе к турецкому городу, ветер поймать не мог и оставался на месте. Его, по журналу С.К. Грейга, оттащили гребные суда, но вот откуда они у Д. Эльфинстона взялись — непонятно. Всего вероятнее, что при его эскадре были какие-то малые греческие суда, которые не поспели к его главным силам 16 мая, но подошли к ним 17 мая.

Как бы то ни было, русская эскадра отступила и собралась в отдалении. Поразмыслив здраво, Д. Эльфинстон решил воздержаться от дальнейших атак. Причиной тому, с его слов, было неравенство в силах между его и турецкой эскадрами, а также то, что у него не имелось судов, которые можно переоборудовать в брандеры (а как же гребные суда, которые по С.К. Грейгу вытащили «Саратова»?). Возможно, Д. Эльфинстон опасался больше всего штиля, который и так уже едва не привел его к катастрофе... А так дело кончилось, можно сказать, ничем: «Святослав» потерял троих убитыми и двоих ранеными, а «Не тронь меня» — одного убитым и одного раненым. Потери турок не были известны, но большого урона они не понесли.


Д. Эльфинстон решил не вступать больше в бой у города Наполи-ди-Романия, а ждать выхода турок в море. С этой целью он отошел к острову Специя, и одновременно с этим он отправил легкое судно с известием графу А. Г. Орлову о том, что здесь произошло, и просьбой об усилении эскадры. Все это было вполне разумно, но вот далее Д. Эльфинстон допустил очередную странность: вместо того, чтобы оставаться у Специи, он ушел к острову Цериго. Тем самым выход из Навплийского залива, в глубине которого располагался Наполи-ди-Романия, был открыт, и османский флот получил возможность уйти из него невозбранно.

Объединение сил

Адмирал Г.А. Спиридов, получив приказ, вышел в море 15 мая, а 17 был уже на месте и принял отряд, высаженный Д. Эльфинстоном. Это заняло у Г.А. Спиридова два дня, и затем он готов был идти искать шотландского контр-адмирала, но на ту беду наступил штиль. Тем не менее, 20 мая к нему прибыл посланник Д. Эльфинстона, лейтенант Гололобов, — вероятно, малое судно греков, на котором он прибыл, шло под веслами, отчего безветрие было ему нипочем. От него Г.А. Спиридов узнал о приключениях Д. Эльфинстона и готов был идти ему на помощь.

Ветер подул 21 мая, а на следующий день корабли Г. А. Спиридова и Д. Эльфинстона наконец-то встретились у о. Цериго. И уже совместной силой в семь линейных кораблей и три фрегата двинулись на розыски османского флота.

Весь день 23 мая дул тихий ветер, русские эскадры шли очень медленно, и только 24 мая дело улучшилось, так что Г.А. Спиридов и Д. Эльфинстон пошли бойчее. И около острова Специя, откуда Д. Эльфинстон ушел, обнаружили отступающий османский флот.

Турки героически улепетывали, что было сил, а русские эскадры пытались догнать их. Корабли Д. Эльфинстона, позднее очищавшие днища в доках, нежели суда Г.А. Спиридова, и оттого менее обросшие, вырвались вперед. Дело еще осложнило то, что Г.А. Спиридов затеял перестроение своей эскадры в линию баталии, чем прилично ее задержал. Но и Д. Эльфинстон не преуспел: к туркам удалось приблизиться только «Не тронь меня» и «Саратову», но расстояние было слишком большим для эффективного орудийного огня, так что их перестрелка с пятью османскими концевыми кораблями вышла безрезультатной.

Русские эскадры гнали японский флот и 24 мая, и 25, и 26, но безрезультатно, турки медленно, но верно отрывались от них. Причиной тому были очень большие нижние паруса и марсели османских кораблей, которые к тому же были очень легкими, так как делались из хлопка. Турки хорошо знали «норов» прилегающих к османским землям морей и понимали, как по ним лучше ходить, отчего и делали такие паруса, а у русских моряков подобных им не было. Поэтому к вечеру 26 мая лишь концевые 6 османских кораблей еще были заметны, да и для того, чтобы видеть их, нужно было залезть на марс. Шансов догнать турецкий флот не осталось совершенно.

Адмиралы отправили своих представителей: Г. А. Спиридов — на остров Юра, а Д. Эльфинстон — на Сиро с тем, чтобы узнать, куда мог уйти турецкий флот. Возвратясь на эскадру 28 мая, посланцы сообщили, что османы, пройдя между островами Тино и Микони, скрылись в неизвестном направлении, но что большой турецкий корабль в сопровождении двух галер видели в Негропонтском проливе.

Тогда Д. Эльфинстон сообщил Г.А. Спиридову, что у него осталось пресной воды только на 2 дня и что ему требуется залиться водою в порту Рафти. Он предложил также, чтобы Г.А. Спиридов дал ему корабли, с которыми тот сможет поохотиться на замеченный турецкий корабль с галерами, пока его эскадра пополняет запасы воды. Г.А. Спиридов не возражал, но Д. Эльфинстону успех не сопутствовал: никаких турецких судов он не нашел, да и сомнительно, чтобы они там вообще были. Так что 2 июня корабли Д. Эльфинстона и Г.А. Спиридова вновь собрались вместе.

Со времени погони за турками адмиралы сильно не ладили, при том что Д. Эльфинстон вовсе не желал признавать Г.А. Спиридова своим командиром. В то же время Григорий Андреевич Спиридов, будучи полным адмиралом, требовал подчинения от контр-адмирала, тем более получившего свое звание без году неделя. Очевидно, такой дуализм не мог пойти на пользу делу, отчего присутствовавший на эскадре Федор Григорьевич Орлов предложил им идти на соединение с графом Алексеем Григорьевичем Орловым. Тот являлся командиром над обоими, чего Д. Эльфинстон не оспаривал. Адмиралы согласились, и так и было сделано.

О турецких резонах

Что такое творил турецкий флот, постоянно убегая от более слабого, но решительного противника? Всё дело в том, что первым принципом османских командиров было: «Беречь и не рисковать ни в коем случае!». Турецкий адмирал говорил много раз, что: «Русские рискуют потерять только свой флаг, а турки — целую часть империи». Попросту говоря, Д. Эльфинстон и Г.А. Спиридов рисковали только своими кораблями, но уничтожение турецкого подрывало связность османских земель. Не будь у турок флота, сообщение с Египтом, Сирией и т.д. и т.п. по сути прервалось бы, а османская власть там вовсе не была особенно уж крепка. Поэтому турки очень хотели не столько победить, сколько сберечь свои корабли, в контексте этого и нужно оценивать их действия.

Лазутчики правильно донесли турецкому командованию, что у русских в Морее всего только пять линейных кораблей и один фрегат. Поэтому капудан-паша, располагая флотом, по меньшей мере вдвое больше русского, рискнул проявить наступательный дух и готовился атаковать русских в Наварине. Собственно, с этой целью он и покинул Наполи-ди-Романья. Капудан-паша разумно счел, что русские высадили часть экипажей и сгрузили на сушу какое-то количество судовых орудий, отчего его численное превосходство возрастет еще. Так что греческие лазутчики, доложившие графу А. Г. Орлову о том, что на него идет могучий турецкий флот, ничуть не погрешили против истины.

Но тут, словно снег на голову капудан-паши, обрушивается Д. Эльфинстон. Турецкому адмиралу и в голову не могло прийти, что на него нападут силами аж целых трех линейных кораблей, и он решил, что это лишь авангард, а за ним идут главные силы Г.А. Спиридова. У страха, как известно, глаза велики, поэтому он принял фрегаты и транспорты Д. Эльфинстона за линейные корабли.

Естественно, наблюдая столько русских линкоров «собственноручными глазами», капудан-паша впал в легкую панику. Он заподозрил измену: по всему выходило, что шпионские сведения о том, что у русских всего только пять линейных кораблей, оказались совершенно недостоверными. Так что капудан-паша счел, что перед ним куда более сильный неприятель, чем было на самом деле, а насколько сильный — даже и неясно. И, поскольку турецкий адмирал стремился сохранить флот любой ценой, то он бросился бежать от Д. Эльфинстона под прикрытие береговых батарей.

И только там, у города Наполи-ди-Романья, капудан-паша осознал, что на него напали всего три русских линейных корабля. Поняв, какого дурака он свалял, турецкий адмирал возжаждал реванша и, как только ветер позволил, двинулся в море, чтобы найти и наказать нахального Д. Эльфинстона. Однако теперь он встретился уже не с ним одним, но с соединенными силами Д. Эльфинстона и Г.А. Спиридова. И, поскольку принимать бой, не имея кратного преимущества в численности, в планы турецкого командира вовсе не входило, он бежал.

О действиях Д. Эльфинстона

Конечно, Д. Эльфинстон привел вторую русскую эскадру в Архипелаг, почти не растеряв ее по дороге, за что ему следует сказать огромное спасибо. Но его действия в Архипелаге, на мой взгляд, совсем никуда не годятся и на удивление безответственны.

Выше я уже говорил, что Д. Эльфинстон, похоже, руководствовался лишь стремлением стяжать личную славу и отличиться в глазах Екатерины II. Только узнав о появлении турецкого флота, он тут же бросается на ее перехват, не дав отдохнуть своим экипажам и не приняв мер для соединения с главными силами Г.А. Спиридова. От сухопутного десанта на борту он предпочел побыстрее избавиться, отправив его «на выручку» графу А.Г. Орлову без всякой разведки, рекогносцировки, через Миситру, не зная, что она уже захвачена турецкими войсками. Фактически, торопясь стяжать лавры великого флотоводца, Д. Эльфинстон отправил русские войска на верную смерть.

И точно так же, на верную смерть, повел Д. Эльфинстон вверенные его командованию корабли. Если бы турецкий командующий не пребывал в плену собственных страхов, а сумел разобраться в ситуации, то он, имея вышеописанное преимущество в парусах, дававшее его кораблям лучшую скорость при малом ветре, и подавляющее численное превосходство, имел все возможности разбить и уничтожить парализованную безветрием русскую эскадру.

Вероятнее всего, что в этом случае первая Архипелагская экспедиция нашего флота потерпела фиаско. И дело тут не только в том, что А.Г. Орлов и Г.А. Спиридов не досчитались бы трети флота от того, каким располагали в реальности в июне 1770 г. С этих двоих сталось бы атаковать и разбить турецкий флот у Чесмы и шестью линейными кораблями вместо девяти. Но, как ни крути, а уничтожение всего турецкого флота у Чесмы было следствием не только таланта наших флотоводцев и мужества моряков, но и совершенно пассивной роли, добровольно принятой турецкой эскадрой. Однако же, если бы турки уничтожили отряд Д. Эльфинстона, они могли воспрянуть духом и пытаться действовать активно. В таком случае едва ли Г.А. Спиридов сумел бы разбить турецкий флот силами всего шести линейных кораблей.

В общем, по моему мнению, безответственные действия Д. Эльфинстона поставили под угрозу успех первой Архипелагской экспедиции, и только по счастливому стечению обстоятельств и робости турецкого адмирала мы не потерпели поражения.

Вышесказанная критика, конечно, никак не относится к командирам кораблей, офицерам и нижним чинам кораблей эскадры Д. Эльфинстона. Они-то как раз проявили высочайшие доблесть и мужество, яростно бросаясь на противника в столь невыгодном для них соотношении сил, умело сражались и по праву снискали себе честь и славу.

Действия графа А.Г. Орлова

Может показаться странным, что граф А. Г. Орлов не отправил на соединение с Д. Эльфинстоном всей русской эскадры или хотя бы все линейные корабли. Но следует учитывать, что стремительные действия контр-адмирала из Шотландии требовали немедленной реакции — требовалось срочно спасать высаженный им десант и столь же скоро собрать основные силы русского флота в единое целое.

Но столь же важно было не бросать Наварин на произвол судьбы. Требовалось эвакуировать раненых, приготовить к взрыву крепость и те ее орудия, которые нельзя было бы погрузить на корабли. Нужно было принять на борт остающиеся на суше отряды. Для всего этого были нужны корабли, а кроме того, был здесь еще и психологический момент. Пока в наваринской гавани стоял флот, турки опасались штурмовать его, но если бы флот ушел, то они вполне могли решиться, отчего весь находящийся там гарнизон мог быть уничтожен. Даже и так, когда в порту осталось только два крупных корабля — линейный «Трех Иерархов» и фрегат «Надежда Благополучия», крупные отряды турок подходили к Наварину, а эвакуацию последних войск пришлось проводить, подтянув линкор к берегу и под прикрытием его орудий.

Только 23 мая крепость была взорвана, последние русские солдаты взошли на корабельные палубы, и Наварин был оставлен неприятелю. Турки заняли его и, обнаружив три невзорвавшихся орудия, взялись обстреливать «Трех Иерархов». Проблема заключалась в том, что ветер дул прямо с моря, и линейный корабль, прикрыв отступление войск, не мог теперь отойти от берега. Турки стреляли, «Трех Иерархов» отвечал, и турки бросали орудия, но спустя некоторое время возвращались и открывали огонь вновь, так что всё повторялось.

Серьезных повреждений линейному кораблю османы нанести не сумели, и 27 мая отряд графа А.Г. Орлова вышел в море. Фрегат «Надежда Благополучия» ушел в Порт-Магон, конвоируя транспорты с людьми, а «Трех Иерархов» направился на поиски флота, причем 2 июня к нему присоединился дошедший, наконец, до Архипелага «Ростислав». И только 11 июня граф А.Г. Орлов с двумя линейными кораблями соединился, наконец, с эскадрами Г.А. Спиридова и Д. Эльфинстона.

Что ж, дело в Морее не удалось, и русский экспедиционный флот потерял свою базу. Но турецкий флот бежал, а в распоряжении графа А. Г. Орлова находилась теперь могущественная эскадра в составе 9 линейных кораблей.

Решительное сражение приближалось — нужно было только найти османский флот.

Продолжение следует...