В воскресенье 24 мая президент Франции Эммануэль Макрон позвонил Александру Лукашенко. Это первый случай, когда лидер крупной европейской державы вышел на прямую связь с президентом Белоруссии после событий 2020 года.
О чем говорили лидеры двух стран, информация весьма скупая. Белорусская сторона ограничилась общими словами о том, что «главы государств обсудили региональные проблемы, а также взаимоотношения Беларуси с Европейским союзом и Францией в частности».
Французы были более конкретными. По информации французских журналистов, Макрон «в телефонной беседе с Лукашенко предупредил его о рисках в случае вступления Беларуси в войну России и Украины», а также «призвал Лукашенко предпринять необходимые шаги для улучшения отношений с Европой». Тон этих сообщений сложно назвать дружелюбным.
Тем не менее в Белоруссии звонок Макрона был воспринят как положительный знак, свидетельствующий о готовности ЕС, наконец, начать прямой диалог с Минском. По словам депутата палаты представителей Национального собрания Белоруссии Вадима Гигина, звонок Макрона Лукашенко – «это признание сильной позиции нашего президента и той роли, которую играют Беларусь и глава белорусского государства на международной арене сейчас». Кроме того, Гигин отметил, что переговоры французского и белорусского лидеров состоялись вскоре после совместной белорусско-российской тренировки ядерных сил.
С Гигиным солидарен и другой депутат белорусского парламента Олег Гайдукевич: «Диалог всегда начинается, когда приходит понимание, что с санкциями и давлением ничего не выходит. С сильными всегда будут говорить».
А вот заместитель министра иностранных дел Белоруссии Игорь Секрета связывает звонок Макрона не с белорусско-российскими ядерными учениями, а с позицией США. По его словам, переговоры Минска с Вашингтоном «в определённой степени способствуют пробуждению европейских коллег». При этом Секрета признал, что переговоры с Европой будут нелёгкими: «С Вашингтоном вести диалог проще, на мой взгляд, чем с Европой. Потому что в Европе это 27 участников. В любой момент особым мнением или позицией отдельного государства можно перечеркнуть любые договоренности».
Несмотря на события 2020 г. и последовавшие за ними западные санкции, белорусский политический класс по-прежнему считает, что многовекторность и балансирование между центрами силы является наилучшей внешнеполитической стратегией. Об этом недавно говорил тот же Игорь Секрета в интервью немецкому изданию Berliner Zeitung. Подчеркнув особый характер белорусско-российских отношений, Секрета вместе с тем отметил, что «Минск не отказывается от многовекторности. Мы открыты для равноправного взаимовыгодного сотрудничества со всеми странами».
В этом контексте особые ожидания, конечно, связываются с Европейский союзом, который до 2020 г. был вторым по значимости после России торгово-экономическим партнером Белоруссии. Очевидно, что и диалог с США белорусской стороной в значительной степени рассматривается как прелюдия и стимул к белорусско-европейскому диалогу.
Почему же в роли первого контактера от лица ЕС выступил именно Макрон? Франция никогда не играла первую скрипку на белорусском направлении среди стран ЕС. Однако, возможно, именно это и стало причиной того, что сейчас в диалог вступает именно она.
Основными европейскими игроками в Белоруссии были традиционно страны Восточной и Центральной Европы – Польша, Литва, Чехия, Германия, Австрия, Швеция. Однако все эти страны, за исключением разве что Австрии, так или иначе несут ответственность за нынешний конфронтационный фон в белорусско-европейских отношениях. Соответственно, на роль переговорщиков они не годятся. Макрон же возглавляет страну, вовлеченную в белорусские дела в гораздо меньшей степени и не имеющей столь выраженного негативного шлейфа в общении с Минском.
Впрочем, геополитические амбиции Макрона и его стремление превратить Францию в европейского лидера и альтернативный США центр силы здесь тоже могут играть свою роль. Своей активностью на белорусском направлении Макрон наносит удар и по Германии в качестве лидера европейской внешней политики и дипломатии, тем более что именно Берлин всегда был основным штабом восточной политики ЕС.
Неслучайно Франция, чьи традиционные геополитические интересы лежат в бассейне Средиземного моря и Африки, в последнее время активничает на постсоветском пространстве, особенно на Кавказе, выступая в роли локомотива продвижения европейских интересов в регионе. При этом Макрон продолжает здесь конфронтационную антироссийскую линию, и его подходы в этом смысле мало чем отличаются от подходов Берлина, Варшавы или Стокгольма.
Поэтому ни Москве, ни Минску от этой дипломатической активности ничего хорошего ждать не приходится.
Впрочем, как свидетельствуют высказывания того же Игоря Секреты, в Минске прекрасно понимают, что диалог с ЕС не будет легким. И дело здесь не только во фрагментированности европейской политики, но и в том, что сама эта политика в отношении Белоруссии крайне идеологизирована.
Минск пытается вывести отношения с Европой в плоскость экономического прагматизма, однако в ЕС категорически не приемлют такой подход, увязывая экономическое сотрудничество с политическими и идеологическими изменениями.
Жесты доброй воли в виде освобождения так называемых политзаключенных ЕС, очевидно, не удовлетворят, и он будет требовать дальнейших политических уступок в качестве условия для диалога. Красноречива в этом смысле и риторика Макрона, который потребовал от Минска неких «шагов» для улучшения отношений с Европой.
Вряд ли случайным совпадением является и то, что на следующий день после звонка Макрона Лукашенко состоялся визит Светланы Тихановской в Киев – также первый за все время после 2020 года. Очевидно, этот вояж не мог не быть согласован и «благословлен» европейскими кураторами Тихановской.
Похоже, что вслед за США ЕС решил попробовать в отношении Минска метод кнута и пряника, с одной стороны, демонстрируя готовность к диалогу, с другой – продолжая использовать санкции и поддержку «демократической оппозиции» в качестве инструмента давления.
Фото: smi24.kz
