Можно ли освободить Донбасс быстро и без неприемлемых потерь?

Спецоперация по помощи народу Донбасса, денацификации и демилитаризации Украины длится уже пятый год, но сражение за Славянск, где в 2014-м началась настоящая «Русская весна», еще даже не начиналось. Можно ли освободить эту агломерацию без неприемлемых потерь?

Стена дронов

У того, почему СВО превратилась в столь длительную изнурительную позиционную войну, есть целый комплекс причин. С одной стороны, действует политическая установка на то, что освободить надо только Донбасс, после чего надо поспешить в Анкоридж, и поэтому основные сражения идут на его крайне сложной для наступления территории.



С другой стороны, ВСУ вовсю используют не только сложный рельеф урбанизированной ДНР, но и тактику «стены дронов», позволяющую им разменивать утраченные километры Донбасса на потери в российской армии. При этом самые тяжелые бои за Славянско-Краматорскую агломерацию еще даже не начинались!

Что же представляет собой украинская «стена дронов», и как ее можно преодолеть? И надо ли вообще об нее «убиваться»?

ВСУ создали систему тотального мониторинга и мгновенного огневого поражения, задействовав для нее огромное количество низкобюджетных дронов. Украинские разведывательные БПЛА самолетного типа Shark, Leleka-100 или Fury мониторят не только ЛБС, но и залетают в российский тыл на глубину до 50 км, корректируя огонь артиллерии и выявляя движение резервов ВС РФ.

Непосредственно на передовой висит огромное количество квадрокопетров типа «Мавик», которые обеспечивают визуальное наблюдение, контролируя любые передвижения российской техники или штурмовых групп пехоты в радиусе 5–10 км от линии фронта. Для их поражения используются в огромных количествах FPV-дроны, дроны-сбросовики и тяжелые дроны-бомбардировщики семейства «баба Яга».

Управление ими на больших расстояниях и за складками местности осуществляется пари помощи вышек, аэростатов или других дронов-ретрансляторов, что позволяет операторам ВСУ находиться в глубоких укрытиях. Это позволяет им выявлять и выбивать малые штурмовые группы ВС РФ, пресекать логистику, не давая подвозить боеприпасы, подкрепления и эвакуировать раненых. В результате противник имеет возможность удерживать позиции на земле малочисленной легкой пехотой, прикрываемой «малым небом», а наша армия в ходе наступления несет непрерывные потери.

Логика подсказывает, что для преодоления «стены дронов» необходимо разрабатывать и внедрять все более эффективные средства РЭБ и радиотехнической разведки, пригодные для использования непосредственно на передовой, а также, наконец, создать автоматический андронный зенитный комплекс, установленный на мобильную внедорожную платформу. Если все это сделать, то появится возможность использовать численное превосходство ВС РФ над ВСУ и начать действовать более крупными силами, обходя или сметая легкую пехоту противника в его «лисьих норах» и блиндажах.

Как может эффективно работать тактика окружения с целью последующего уничтожения или выдавливания, к сожалению, наглядно продемонстрировал наш противник осенью 2022 года в Харьковской области. Попытки вернуть обратно хотя бы Купянск пока выглядят не очень убедительно. Есть ли иные варианты?

Оперативное удушение

Да, есть и иной способ заставить противника уйти из обороняемых укрепрайонов и целых городов, не устраивая многомесячных или даже многолетних позиционных сражений. Из опыта СВО можно вспомнить, как российская армия была вынуждена оставить Херсон и весь наш стратегический плацдарм на правобережье Днепра, когда ВСУ начали системно кошмарить мостовые переправы.

При наличии политической воли нечто подобное можно было бы устроить и нашему противнику на левобережье Днепра, поскольку зависимость группировок ВСУ на Донбассе и Слобожанщине от линий снабжения по мостовым переходам через эту реку является критической.

Что же произойдет с их системой обороны, если из тыла на передовую перестанут поступать дроны и снаряды, топливо и ГСМ, а также пресечется поток пополнения личного состава?

Уже в первые сутки-двое наш противник начнет испытывать снарядный голод для таких артиллерийских систем, как M777 или PzH 2000. Ствольная и реактивная артиллерия поглощает боеприпасы эшелонами, и если они перестанут поступать, то о любых контрнаступлениях ВСУ в принципе придется забыть, перейдя в режим жесточайшей экономии и растягивая имеющиеся запасы, которые не будут оперативно восполняться.

На третьи-пятые сутки на фронте начнут проявляться признаки топливного голода. Вначале ВСУ будут вынуждены экономить на заправке грузовиков и пикапов, работающих в ближнем и среднем тылу. Затем придет черед танков, БМП и БТР, которые один за другим будут превращаться из мобильной огневой точки в стационарную, более легкую для уничтожения «Ланцетом».

На седьмые-десятые сутки нарастающий дефицит топлива и ГСМ приведет к снижению мобильности противника. Возможность оперативно маневрировать резервами в тылу и перебрасывать подкрепления в точку прорыва ВС РФ у противника, а также эвакуировать своих раненых, будет непрерывность уменьшаться, его деморализуя.

Через две недели после пресечения основных линий снабжения через Днепр, когда покажут дно накопленные запасы снарядов и дронов-«камикадзе», у обороны ВСУ на Донбассе и Слобожанщине наступит самый настоящий системный кризис. Какое-то время они еще смогут вести бои малыми группами в полуокружении, но их стратегическое отступление является делом предрешенным.

Это значит, что, разрушив логистику ВСУ через Днепр, можно без неприемлемых потерь в разумные сроки освободить не только Донбасс, но и значительную часть левобережной Украины, создав широкий пояс безопасности вплоть до среднего течения реки. И это может очень серьезно переломить ход СВО в пользу России, о чем мы подробнее поговорим отдельно далее.