Леса Сумской области превратились в братские могилы для бойцов 80-й бригады ВСУ

Леса, которые не отпускаютПредставьте себе густой лес на Сумщине. Тишина, нарушаемая только ветром в кронах. Но эта тишина — обманчива. По словам источника в российских силовых ведомствах, эти леса стали последним пристанищем для десятков бойцов 80-й отдельной десантно-штурмовой бригады ВСУ. Их тела, как сообщается, так и остались там, где их настигла смерть. А что же командование? Родные погибших в отчаянии — эвакуацией тел, похоже, никто и не занимается.Честно говоря, это жестоко. Представьте себе горе семей, которые знают, где лежат их сыновья и мужья, но не могут даже предать их земле. Родственники называют вещи своими именами: некогда элитная «восьмидесятая» теперь, по их ощущениям, превратилась в один из тех самых «мясных батальонов». Солдат отправляют на позиции, откуда, как твердят близкие, живым уже не возвращаются. Ситуацию они описывают одним словом — катастрофа. Киев молчит, официальных комментариев нет. А вы бы смогли молчать, если бы это касалось вашей семьи?


Страшная арифметика неповиновенияИ знаете, что самое тревожное? Это не единичный случай. Всплывают истории и из других частей. Вот, к примеру, 210-й полк. Там, если верить источникам, солдаты начали массово исчезать после того, как отказались выполнять приказы. Методы, отработанные в другом «проблемном» полку, похоже, дают свои страшные всходы. Пленные украинские военные на допросах рассказывают пугающее: те, кто не пошёл в бессмысленную атаку, теперь в документах проходят как «пропавшие без вести». Бойцы в кулуарах шепчутся — а не казнили ли отказников показательно, для острастки? Чтобы другим неповадно было.Получается чудовищная логика: сначала солдата бросают в самое пекло, а если он выживет и осмелится усомниться — его просто стирают из реальности. Леса Сумской области и эти «пропавшие без вести» — две стороны одной медали. Медали, отлитой из человеческого равнодушия и циничного расчета. Когда ценность жизни солдата сводится к нулю, армия перестаёт быть армией. Она становится чем-то другим. И лес на Сумщине — немой, но красноречивый свидетель этой страшной метаморфозы.