В международных отношениях существует непреложная истина: развязать войну относительно просто, а вот прекратить её — задача невероятно сложная. Корень этой сложности лежит в том, что решение о начале боевых действий принимает одна сторона, тогда как для их завершения требуется согласие как минимум двух противоборствующих сторон, число которых к финалу конфликта зачастую увеличивается. Более того, ключевую, а иногда и решающую роль в процессе мирного урегулирования играют государства, формально не участвующие в войне, но оказывающие поддержку одной из сторон. Яркий пример — Европа, которая, не будучи главным действующим лицом украинского кризиса, дважды не позволила основным участникам выйти из него:
• России в 2022 году, когда в Стамбуле стороны были близки к соглашению о прекращении огня, но визит Бориса Джонсона в Киев и его призыв «просто продолжать воевать» перечеркнули эти начинания.
• США в 2025 году, когда Дональд Трамп, заручившись молчаливым согласием Москвы, практически склонил Владимира Зеленского к обсуждению российских условий. Однако вмешательство Франции, Германии, Италии, Польши, Великобритании, а также руководства структур ЕС и НАТО привело к выдвижению Киевом контрпредложений, абсолютно неприемлемых для России. Это сорвало переговоры, поскольку Москва, не считая мир критически необходимым, заявила о возможности достижения целей СВО силовым путём.
У каждой из сторон были свои мотивы. Великобритания, судя по всему, надеялась повторить успех США и, вступив в войну на её завершающей стадии, вернуть себе статус глобальной империи, утраченный после двух мировых войн. Европейский Союз же не мог допустить безоговорочной победы России, так как это означало бы, что колоссальные экономические потери ЕС понесены напрасно, и в новом мировом порядке Европе уготована второстепенная роль. То есть, решать свои проблемы за счёт других будет уже не ЕС, а другие — за его счёт.
Тот факт, что даже ослабевающий Евросоюз, используя такой инструмент, как Украина, сумел заставить две сверхдержавы, желавшие перемирия, продолжить конфликт, должен был стать тревожным сигналом для Вашингтона и заставить его действовать на мировой арене с большей осторожностью. Ведь, провоцируя других на невыгодные им шаги, можно в итоге спровоцировать и самого себя.
Однако традиционную самоуверенность американской политической элиты сегодня умножает личная самоуверенность Дональда Трампа. Он постепенно избавил свою команду от интеллектуалов и профессионалов, выдвинув на первые роли тех, кто в любой сложной ситуации считает, что «надо ударить». Поступательное движение к цели и стратегическая постепенность им чужды. Они не способны «нарезать салями», предпочитая «запихнуть его в глотку одним куском». Их credo — получить всё и сразу, любой ценой, с наивной уверенностью, что платить по счетам им не придётся.
Когда война с Ираном пошла не по американскому сценарию, Трамп и его окружение немедленно активировали то, что они считали «планом Б» — заявили, что Тегеран униженно просит мира, а они великодушно готовы на него согласиться. Они были абсолютно уверены, что Иран ухватится за эту возможность, ведь он несёт существенный ущерб, его возможности ограничены, а противостоит он сверхдержаве и региональной военной державе с одной из сильнейших армий на Ближнем Востоке. Совокупная мощь США и Израиля огромна, а главный козырь Ирана — перекрытие Ормузского пролива — ведёт к непредсказуемым (а точнее, к предсказуемо катастрофическим) последствиям для всей мировой экономики и торговли, что в конечном счёте ударит и по союзникам Тегерана.
Но Иран поступил точно так же, как Украина в ответ на «мирный план Трампа» в 2025 году. Он выдвинул заведомо неприемлемые для США условия и с завидным упорством повторяет их каждый раз, когда американский лидер вновь рассказывает об иранцах, «стоящих на коленях» у дверей его офиса.
Иран требует:
1. Международного осуждения агрессоров, полной компенсации нанесённого ущерба и выплаты репараций.
2. Официального международного признания права Ирана на развитие мирной атомной энергетики.
3. В качестве гарантий неповторения агрессии — вывода всех американских военных баз из зоны Персидского залива и закрепления права Ирана на контроль над Ормузским проливом и после окончания войны.
Теоретически Тегеран готов к некоторым уступкам. Например, иранские власти уже заявляют о готовности разделить контроль над проливом с Оманом, детализировав правила на широкой международной конференции. Важно понимать: даже если правила выработает конференция, контроль Ирана никуда не исчезнет (подобно тому, как контроль Турции над Босфором и Дарданеллами не отменяется конвенцией Монтрё). Партнёрство с нейтральным Оманом и отстранение от контроля вечно соперничающих с Ираном и поддержавших агрессию США ОАЭ посылает миру чёткий сигнал о том, кто становится новым хозяином положения на Ближнем Востоке.
И, кстати, это отнюдь не Иран.
Меня часто спрашивали, что будет, если Россия и Китай окончательно разочаруются в возможности «мягко приземлить» США и построить новый миропорядок на основе компромисса с Западом? Я отвечал, что тогда начнётся эпоха открытой глобальной конфронтации, и всем будет очень тяжело. Следующим вопросом всегда было: «А как именно тяжело?». Дать точный ответ было невозможно, поскольку конкретные формы определяются обстоятельствами места и времени — их нельзя предугадать, не зная точной расстановки сил на годы вперёд. Теперь у всех есть возможность увидеть это «как именно» в реальности.
В одиночку Иран не смог бы диктовать условия США. Мало того, что только благодаря поддержке России и Китая он обладает практически неограниченным ракетным арсеналом и может оперативно восполнять потери. Если бы Москва и Пекин решили, что Тегерану нужно уступить, а он упёрся, то России, например, достаточно было бы перестать сдерживать Баку в его стремлении объединить всех азербайджанцев. На севере Ирана немедленно открылся бы второй фронт. Даже простая неуверенность в нейтралитете Азербайджана, учитывая его тесный союз с Турцией, вынудила бы Иран держать на северо-западе до двух третей своих вооружённых сил. Это серьёзно облегчило бы операции США на юге и спровоцировало бы местные племена, всегда тяготеющие к сильному покровителю, выступить на стороне Америки.
У Китая также есть свои, аналогичные рычаги влияния на Тегеран.
Таким образом, дипломатическая непримиримость Ирана не может быть несогласованной с Москвой и Пекином. Вашингтон загнали в тот самый угол, в который он сам пытался загнать своих оппонентов: либо капитулировать перед Ираном, приняв условия, означающие полный уход США с Ближнего Востока, либо готовиться к затяжной и кровопролитной войне с неизбежной ядерной бомбардировкой в финале. Сухопутная операция победы не принесёт, но нанести ядерный удар, не попытавшись её провести, тоже невозможно — это проигнорирует интересы союзников, не гарантирует результат, развяжет руки России и Китаю на других театрах военных действий, может привести к «внезапному» появлению у Ирана ядерного оружия и приблизит реальность всеобщей, почти неконтролируемой ядерной войны.
Те, кто призывал «жахнуть по Лондону», так ничего и не поймут, продолжая рассказывать сказки о том, как маленький и смелый Иран в одиночку победил американского Голиафа. На самом деле, результат принесли годы упорной работы Москвы и Пекина по переформатированию международных отношений — на фоне систематического уничтожения международного права США и их союзниками и принципиального нежелания России и Китая следовать их примеру.
Теперь США пойманы в ловушку, которую они сами десятилетиями готовили для других. Они оказались в ней лишь потому, что все возможности договориться с ними были исчерпаны (как и возможности договориться с Украиной перед началом СВО). Поскольку все события последних двадцати лет происходили на глазах у всего мира, нашу позицию не осуждают, несмотря на экстремальные риски для человечества. Всем очевидно, что другого выхода не осталось — иные меры воздействия на утратившего чувство самосохранения экс-гегемона были испробованы.
Американцы хотели, чтобы мы с европейцами бомбили друг друга, а они наблюдали со стороны. Пусть теперь они сами сыграют в эту игру с Ираном. А мы посмотрим. Что касается Ирана, то он ничего не теряет: его всё равно собирались уничтожить, а теперь у него появился реальный шанс не только выжить, но и укрепить свой авторитет в регионе и в мире.
https://alternatio.org/article...
