Су-25 на СВО и после: каким должен стать этот самолёт?

Одной из характерных черт идущей на Украине СВО является отмирание традиционных методов непосредственной авиационной поддержки, выполняемой как самолётами, так и вертолётами.



Длительное время основным способом, которым авиация поддерживала войска на поле боя, были удары неуправляемыми ракетами.

Специфика таких ударов в прошлые годы была в том, что, с одной стороны, неуправляемые ракеты (НАР) недорогие, с другой, при стабильном курсе самолёта или вертолёта в момент пуска и метком прицеливании они оказывались достаточно точными.

Но даже минимальное противодействие с земли уже ставило эффективность НАР под вопрос.

Поэтому, например, в ВВС США ещё в 80-е годы прошлого века произошёл переход от использования НАР к использованию кассетных бомб, с соответствующими изменениями в тактике, в силу очевидной разницы в точности этих средств поражения. НАР ими сейчас используются, но как специфическое, «нишевое» средство, довольно редко применяемое.

СССР и Россия не вели войн с противником, имеющим мощные системы ПВО, и этот эволюционный скачок пропустили.

В результате в ходе СВО вертолёты и штурмовики Су-25 резко утратили полезность — пуски НАР с кабрирования абсолютно очевидным образом (и это можно при необходимости подтвердить даже расчётами) полностью бесполезны и поражают хоть какие-то цели только случайно.

На первом этапе СВО решением могло бы быть использование такого метода, как использование высокоточного оружия и его прицеливание не с помощью собственного прицельно-навигационного комплекса летательного аппарата, а через беспилотный летательный аппарат (БЛА). Наблюдение за целью и прицеливание осуществлялось бы с БЛА, а самолёт или вертолёт выполнял бы только пуск управляемых ракет с безопасного расстояния.

Концепция подобного авиационного комплекса была изложена в статье «Перспективный ударный авиакомплекс, исходя из опыта СВО».

Но прямо сейчас интенсивность применения БПЛА различных типов привела к использованию обеими сторонами войны предельно рассредоточенных боевых порядков, ведению наступлений силами одного-двух пехотинцев, но с поддержкой БПЛА разного типа и иногда артиллерии и другим подобным ненормальным с точки зрения современных представлений о военном деле явлениям.

Как результат, для авиации, использующей описанную в указанной статье тактику, просто не стало целей.

На текущий момент единственным осмысленным сценарием боевого применения самолётов является использование различных видов управляемых средств поражения с их отцеплением вне зоны действия ПВО противника.

При решении проблемы ударных БЛА тем или иным способом условия применения авиации опять могут измениться, что отставляет указанную статью актуальной.

Но вот именно сейчас эти условия такие, какие есть.

То, что современные боевые вертолёты просто не могут эффективно применяться в таких условиях, очевидно.

С Су-25 ситуация несколько иная.

Являясь почти бесполезным в своём текущем виде и имея нерешаемые задачи в виде непосредственной авиационной поддержки с помощью НАР, он, тем не менее, может быть быстро модернизирован в куда более полезную машину, способную выполнять совсем другие задачи, нежели тупой пуск неуправляемых ракет по не сопротивляющейся цели.
Данная статья посвящена вариантам такой модернизации.

БРЭО и оружие

Проектов модернизации Су-25 в прошлом было немало, многие были воплощены в виде прототипов, летавших по выставкам, но в строю из модернизированных сейчас только варианты СМ3.

Су-25СМ3 имеет прицельный комплекс СОЛТ-25 с телевизионным и тепловизионным каналами, многофункциональные дисплеи в кабине, приемник системы навигации ГЛОНАСС и, самое, возможно, важное — бортовой комплекс обороны «Витебск», в состав которого входит усовершенствованная станция предупреждения об облучении Л-150-16М «Пастель», работающие с ней совместно контейнерные станции РЭБ Л-370-3С под крыльями и ультрафиолетовая система обнаружения ракет, приближающихся к самолёту в хвостовой полусфере. Системы подавления головок самонаведения ракет (ГСН), наводящихся на теплоконтрастную цель, штурмовик, в отличие от вертолётов, не имеет, что уже стоило немалых потерь, начиная с погибшего в Сирии майора Романа Филиппова.

Однако состав управляемых средств поражения принципиально не изменился. Что до боевого применения, то штурмовики используются с НАР в качестве основного оружия и используют неэффективную тактику пуска ракет с кабрирования. При этом модернизированные и немодернизированные штурмовики применяются совместно.


При оценке возможностей модернизации БРЭО самолёта необходимо исходить из того, что это не новый самолёт, ресурс планеров штурмовиков частично израсходован, сам самолёт в силу отсутствия гермокабины имеет ограниченный потенциал, и поэтому кардинальные изменения нецелесообразны.

В первую очередь необходимо доработать БРЭО для включения в состав вооружения самолёта новых видов высокоточного оружия и дополнительных разведки и целеуказания и средств самообороны. В перспективе возможна установка на Су-25 компактной РЛС, аналогично тому, как это было сделано на Су-25ТМ (Су-39). Однако в первую очередь необходимо другое.

Из самолёта, применяющего оружие, находясь внутри зоны действия ПВО, Су-25 должен превратиться в машину, способную делать это и извне.

Для этого в состав применяемого им вооружения нужно ввести следующие изделия.

Первое — универсальный межвидовой планирующий боеприпас (УМПБ) Д-30СН. Данное средство поражения отличается меньшей массой, чем связка из Универсального модуля планирования и коррекции (УМПК) и ФАБ-500, но при этом большей, в силу лучшей аэродинамики, дальности полёта. Такое средство поражения является одним из оптимальных вариантов — штурмовик может применить его извне зоны поражения средств ПВО ВСУ.


БРЭО самолёта необходимо адаптировать к использованию этого средства поражения.

Вторым образцом существующего оружия, которое Су-25 должен стать способен применять, является малогабаритная КР «Бандероль».

Эта ракета отличается небольшой массой, но имеет дальность полёта более 400 километров. Её можно применять даже с вертолётов, а с Су-25 — тем более. Но в состав вооружения самолёта она не введена.

Использование этой ракеты позволит включить весь парк штурмовиков в нанесение высокоточных ракетных ударов по целям на всей территории Украины, да и не только Украины. Более того, в будущем её применение может оказаться значительно шире, чем представляется сейчас — но об этом чуть ниже.


Следующий образец вооружения, которое должно «прописаться» на этом самолёте, — управляемые ракеты Х-38МЛ/МК/МТ/МА.

Эта сверхзвуковая ракета имеет оптимальную для такого самолёта максимальную дальность пуска по цели и органично впишется в состав его вооружения. Также возможна интеграция в состав вооружения самолёта планирующих бомб "Гром".


В случае если начнутся поставки УМПК с ФАБ-250, их тоже необходимо использовать. ФАБ-500, с её аэродинамикой, возможно, при броске с Су-25 будет иметь недостаточную дальность и поэтому не рассматривается.

Все вышеперечисленные образцы оружия производятся более-менее серийно (с серийностью «Бандероли» есть вопросы, но не к возможностям производителя, а Х-38 пока не факт, что доведена до конца, но это в любом случае решаемо).
Все они снимут необходимость для штурмовика входить в зону поражения украинских средств ПВО малой дальности, что неизбежно при использовании текущей тактики.

А самое главное — с этим оружием Су-25 начнут реально попадать по целям, а не перепахивать поля.

Но текущая ситуация в СВО, возможно, не навсегда. Впереди и другие войны, с более слабыми врагами, и перезревший момент начать наконец-то учиться бороться с ПВО системно — как показывает пример американцев во всех их войнах, начиная с Вьетнама, ПВО — это не палочка-выручалочка и не непробиваемый щит, её можно уничтожать, и текущая война с Ираном, где США и Израиль не потеряли ни одного боевого самолёта, — яркий пример того, к чему нужно стремиться.

Су-25 имеет небольшую высотность, но даже 4500-5000 метров против противника, потерявшего все свои ЗРК, это уже безопасная высота.

А значит, можно будет иногда работать бомбами.

На случай, когда обстановка будет позволять поражать цели бомбами, в состав вооружения Су-25 нужно ввести малогабаритные авиабомбы семейства КАБ-50 на многозамковых держателях.

Вместе с теми корректируемыми авиабомбами, которые Су-25 и так может нести, эти бомбы закроют такую нишу, как поражение малогабаритных и малозащищённых целей, подвижных целей, целей, на которые «пятисотку» просто нерационально тратить.

Последнее, что необходимо «прописать» на штурмовике, это управляемые варианты НАР для поражения тихоходных воздушных или надводных целей.

В России созданы управляемые варианты НАР С-8 — ракеты С-8Л. Какой бы ни была их текущая цена, они в любом случае дешевле, чем нормальные ракеты «воздух-воздух». Их применение со штурмовика, способного подсвечивать цель лазером, позволит использовать его для перехвата тяжёлых БЛА ВСУ.

У штурмовика отсутствует РЛС, но, используя наведение с наземных КП или других летательных аппаратов, его всё же можно выводить на воздушные цели, а дальше он справится сам, особенно если эта цель не способна сопротивляться, пока по крайней мере.

Крайне назревшим моментом является возвращение в строй малогабаритной противорадиолокационной ракеты, аналога Х-25МП или Х-27ПС. Таковой пока нет, но, учитывая наличие документации на старые образцы и производств, на которых эти ракеты делались, надо создать. Тогда Су-25 можно будет использовать для поражения ЗРК. Здесь уместна такая аналогия — наши Су-35 летают с одной противорадиолокационной ракетой Х-31МП, как раз на случай внезапного облучения.

Как минимум такую же возможность получит и Су-25, для которого Х-31 слишком тяжёлая. Естественно, новой ракете нужна будет другая ГСН.

Для применения средств поражения с лазерным наведением с больших высот или предельных дальностей Су-25 должен иметь возможность использовать прицельный контейнер Т220, разработанный АО «Научно-производственная корпорация «Системы прецизионного приборостроения» (АО «НПК «СПП», Москва) и испытываемый с 2010-х годов. В СМИ можно встретить утверждения о том, что эффективное использование контейнера возможно только на двухместных машинах, но испытывался он на одноместных, поэтому, скорее всего, указанная информация просто неверна.


Всё вышеописанное позволит Су-25 снова стать актуальным боевым самолётом, способным атаковать цели с большого расстояния, не подвергаясь обстрелу с земли.

Фактически, после этого он перестанет быть штурмовиком и превратится в лёгкий тактический ударный самолёт с самыми широкими возможностями.

Его огромным плюсом будет возможность применения с грунтовых и снежно-ледовых аэродромов, что невозможно с более тяжёлыми самолётами. Минусы — отсутствие гермокабины, малый потолок и скорость, малая дальность полёта, отчасти компенсируемая использованием подвесных топливных баков.

Однако, помимо расширения состава средств поражения и соответствующей модернизации БРЭО, самолёту нужно нарастить и оборонительные возможности.

Бортовой комплекс обороны

Состав бортового комплекса обороны (БКО) штурмовика Су-25СМ3 был перечислен выше, дополнить сказанное нужно тем, что самолёт может отстреливать ИК-ловушки.

Однако этого недостаточно.

Не будем давать оценок станции РЭБ Л-370-3С — для такой оценки недостаточно данных. Предполагая, что она может снизить вероятность поражения самолёта ракетами с радиолокационным самонаведением, скажем, что при этом она априори не может быть достаточно высокой, чтобы не прибегать ни к каким другим средствам, а кроме того, ракеты могут иметь и инфракрасное самонаведение, в том числе и ракеты с большой высотностью или вообще ракеты «воздух-воздух».


И здесь неполный, по сравнению с вертолётным вариантом, состав КОЭП «Витебск» резко становится очень серьёзным недостатком.

Соответственно, необходимо как минимум дополнить блоки станций РЭБ ещё и излучателями КОЭП — лазерными станциями оптико-электронного противодействия.

На этом пути будет три проблемы, которые надо решить. Первая — место. Здесь всё просто — если ради станций РЭБ пожертвовали узлами подвески УР ВВ, то ради самообороны от ракет с ИК-наведением надо пожертвовать основными узлами подвески оружия. Архитектура лазерных излучателей, видимо, будет другая, в силу скорости самолёта. Возможно, они будут выполнены в виде контейнера, с излучателями, направленными назад и вперёд по ходу полёта. Так или иначе — сокращение узлов подвески средств поражения с 8 до 6, но получение при этом надёжной защиты от целого класса ракетного оружия — очень хороший вариант.

Второй вопрос — это как раз упомянутый формат излучателей, их фактически придётся разрабатывать заново. Но это необходимо и быстро.

Третий существенный фактор, который осложнит модернизацию, является общим для всех предложений в этой статье и самым существенным — электрическая мощность на борту. Замена старого дальномера-целеуказателя «Клён-ПС» на систему с меньшим энергопотреблением высвободила некоторую электрическую мощность, но на весь «полёт фантазии» её может не хватить.

В связи с серьёзностью фактора энергоснабжения, он далее будет рассмотрен отдельно.


Так или иначе, а оптико-электронное противодействие придётся доводить до нужного уровня.

С учётом необходимости обеспечить защиту самолёта и в носовой полусфере тоже, также возникнет необходимость разместить датчики обнаружения ракет, работающие и вперёд по направлению полёта. Есть ли для этого место прямо сейчас, лучше пусть скажут инженеры, но надо сразу указать, что у Су-25 есть резерв под размещение любого оборудования в носу — объёмы, которые занимает пушка.

Пушка на этом самолёте выполнена крайне неудачно, как, впрочем, и на многих других советских самолётах.

Вообще возникает чувство, что начиная с 70-х годов ХХ века что-то негативное появилось в культуре проектирования отечественных боевых самолётов именно в части размещения пушек — самолётов, на которых они не являлись бы «вещью в себе», стало слишком мало.

Недостатки пушки Су-25 выявились ещё в Афганистане — малый запас снарядов позволял сделать буквально несколько коротких залпов, отдача почти всегда приводила к поломкам РЭО, а посадка с неизрасходованным боекомплектом пушки могла привести к поломке носовой стойки шасси.

Всё это резко ограничивает применимость пушки на этом самолёте как таковой, вне связи с тем, полезно пушечное вооружение в принципе или нет.

В специфических же условиях украинской войны пушку не применить, даже если бы она работала как надо.

Логично, при необходимости, занять этот объём чем-то другим, а если пушечное вооружение понадобится для какой-то специфической задачи, то можно использовать его в контейнерном варианте. И если единственным объёмом, в котором можно разместить систему обнаружения ракет, атакующих самолёт в носовой полусфере, является объём, в котором сейчас находится пушка, то это отличный вариант.

Ещё вопросом, касающимся самообороны самолёта, является необходимость обеспечить возможность применения иных станций РЭБ, нежели штатные станции РЭБ комплекса «Витебск».

Эти станции могут оказаться или неадекватными новой угрозе, или недостаточными, и тогда, возможно, их придётся или оперативно менять, или дополнять другим контейнером.


Например, в Беларуси разработан универсальный, пригодный для любого отечественного самолёта контейнерный комплекс РЭБ «Вереск».


Возможно применение и других таких же станций РЭБ самообороны. Во время войны во Вьетнаме американцы прибегали к механическому наращиванию числа контейнерных станций РЭБ для защиты самолётов. На Су-25 нужно обеспечить такую же возможность, а значит, что не только узлы подвески УР ВВ по краям крыла должны быть пригодны для контейнерных станций РЭБ, но и обычные узлы подвески ударного вооружения.

Последний вопрос — использование активных буксируемых ловушек (АБЛ, они же активные буксируемые радиолокационные ловушки — АБРЛ, авиационные буксируемые ловушки и т. д.). Ловушки стали средством, кардинально снизившим потери авиации США, НАТО и Израиля после 1999 года. Фактически, от огня ЗРК противника с ЗУР, имевшими радиолокационное наведение, во всех войнах Запада и Израиля было потеряно шесть самолётов, один из которых дотянул до базы, просто был потом списан.

А в той же «Буре в пустыне» 1991 года было потеряно 39 самолётов, в том числе 38 от огня с земли.

О том, какой эффект дало это средство можно прочитать в статье «Эра традиционных ЗРК закончилась навсегда», нам же надо озадачиться тем, чтобы подобные средства появились бы у нас.

В России ловушки разрабатывались в прошлом. Но на вооружение не попали.


Для ударного самолёта это жизненно необходимое средство, фактически в настоящее время самолёт без него в войне против серьёзного противника нельзя считать боеспособным. ВВС США используют 4 ловушки на каждом самолёте, и нет оснований считать, что нам надо меньше.

Встаёт вопрос — где их размещать. Вариантов два, и оба подсказывают ВВС США. Первый — интеграция пускового устройства ловушек в узел подвески оружия с сохранением его функциональности.


Второй — интеграция ловушек в контейнерную станцию РЭБ.


Ну или оба варианта.

Так или иначе — резюмируем — АБЛ должны появиться на наших самолётах, Су-25 совсем неплохой вариант, чтобы начать.

Вторая очередь модернизации — РЛС

В настоящее время в ВКС чуть менее 200 самолётов типа Су-25 всех модификаций. К концу СВО их, видимо, останется несколько меньше (если этот конец вообще будет, а не перетечёт в «нечто большее»).

Но так или иначе, это большое количество.

Россия сталкивается с угрозой с Запада, которая имеет масштабы, сравнимые только с концом тридцатых годов прошлого века.

В этих условиях разбрасываться пригодными к войне самолётами — преступление против будущего. Су-25 устарел, но, чем снимать его с вооружения, разумно было бы выкупом самолётов советского и российского производства заняться по всему миру — авиации нужно будет много, а заводы мы потеряем очень быстро.

Единственное, что сделает модернизацию этих самолётов бессмысленной, это износ планеров самолётов. Если же этого износа не будет, то поднимать боевой потенциал Су-25 нужно будет непрерывно.

И после описанных выше мер, следующей мерой должно быть оснащение Су-25 радиолокационной станцией.

Нового в этом ничего особо нет.

Ещё в 1991 году в воздух поднялся самолёт Су-25ТМ, позже переименованный в Су-39.

Он имел подвесную подфюзеляжную РЛС «Копьё-25».

Её ТТХ легко находятся в Интернете, и не о них речь — этот пример показывает, что интеграция РЛС в планер Су-25 (тогда это был учебный Су-25УБ, но вряд ли это принципиально важно сейчас)


РЛС позволит Су-25 применяться ночью в сложных метеоусловиях, поражать не наблюдаемые визуально воздушные цели, поражать не наблюдаемые визуально надводные радиоконтрастные цели, и в целом это будет уже качественно другой самолёт.

Интеграция РЛС и средств радиотехнической разведки на борту самолёта позволит в некоторых случаях эффективнее обнаруживать работающие РЛС противника.

Оснащение Су-25, модернизированного так, как описано ранее, ещё и РЛС просто радикально повысит его ценность как боевого самолёта.

Но остаётся важный вопрос — электричество.

Электрическая мощность

Без точного знания конструкции невозможно с уверенностью утверждать, справится ли штатное электрооборудование с увеличением мощности потребителей тока. Мы знаем, что:

- РЛС на Су-39 запитывалась от бортовой электросети, как и контейнерная телевизионная прицельная система, предлагавшаяся для самолёта.
- Два стартер-генератора ГС-12ТО, установленные на самолёте, могут обеспечить мощность по номиналу, достаточную для питания всех систем самолета, то есть имеет место 100%-е резервирование по мощности (для немодернизированных Су-25).
- При модернизации в вариант СМ3 устаревшее радиоэлектронное оборудование заменялось новым, имеющим меньшее энергопотребление.

Эти три факта дают надежду на то, что вопрос с наращиванием выработки электроэнергии на борту удастся решить без радикальных мер.

Путями такого наращивания являются:

- Возможная установка более мощных стартер-генераторов — потенциал такой меры ограничен, так как двигатели не позволят наращивать мощность стартер-генераторов без ограничений. Но «чуть-чуть» получить электричества таким методом можно и нужно.
- Ремоторизация. На первый взгляд это слишком дорого и сложно. Но ещё раз — впереди большая война с Западом, а там самолётов много не будет, нужно наращивать численность авиации любыми методами, и уж точно нельзя давать ей падать.

В любом случае двигатели боевых самолётов время от времени приходится менять. Замена старого двигателя на взаимозаменяемый, но другой — технически вполне реализуема.

У двигателя Р-195 имелись модификации, отличающиеся от базовой, например модификация с форсажной камерой. Нет оснований считать, что нельзя создать модификацию двигателя с более мощными стартер-генераторами.

Все описанные выше меры могут выполняться не одномоментно. Например, интеграция в состав вооружения новых средств поражения и возможности использования дополнительной контейнерной станции помех могут быть выполнены сразу, а наращивание возможностей бортового комплекса обороны в части оптико-электронного противодействия — в ходе второй очереди модернизации, когда будут заменены стартер-генераторы или двигатели.
И в последнюю очередь РЛС.

Наконец, существует такой способ, как контейнерная генераторная установка.

В ВМС США используются мощные контейнерные станции РЭБ, предназначенные для подавления РЛС ЗРК, имеющие собственную генераторную установку, работающую от набегающего потока ветра. Так, в носу старого, но до сих пор используемого контейнера AN/ALQ-99 установлен пропеллер, связанный валом с генератором внутри контейнера. Раскручиваясь от набегающего потока воздуха, пропеллер приводит во вращение генератор, мощность которого, насколько можно судить по открытым СМИ, может доходить до более чем 30 киловатт.


Новое поколение контейнерных станций — AN/ALQ-249 имеет встроенную в обводы контейнера турбину с генератором, обеспечивающую выработку мощности в 130 киловатт.

В самом крайнем случае или в качестве временной меры подобные решения применимы и на Су-25 (как и на любых других самолётах) — для компенсации недостаточной мощности один из узлов подвески оружия может быть занят генератором, а бортовая электросеть должна быть переработана для того, чтобы принимать электроснабжение с него.
Конечно, всё имеет цену.

Так, любой из описанных способов выработки дополнительной электроэнергии приведёт к снижению максимальной скорости самолёта.

Кроме того, в любом случае у него не будет больше столько узлов для подвески оружия — два из восьми будут заняты лазерными оборонительными станциями, два — топливными баками, возможно, ещё один — дополнительной контейнерной станцией РЭБ и, в самом плохом варианте, ещё один — генераторной установкой (если она понадобится).

В итоге обычно свободное количество узлов подвески оружия будет лежать между двумя и четырьмя, в самом проблемном варианте — если нужен будет контейнер Т220 или его аналог и все остальные системы, то самолёт сможет нести одну бомбу или ракету с лазерным наведением.

Но, во-первых, повторные заходы на цель всё равно запрещены, а во-вторых — вопрос-то ведь стоит в том, что или так, или никак. Сейчас эти самолёты могут нести два ПТБ и шесть блоков с неуправляемыми ракетами. И перепахивать ими одно поле за другим. А результат-то какой?


А если попробовать решить серьёзную задачу в оспариваемом воздушном пространстве, то их посбивают и всё.

Защищённость определяет то, может ли боевая машина выполнить боевую задачу или нет. Для бронетехники это давно осознано во всём мире, а в среде неофициальных околовоенных авторов и экспертов — и в России тоже (про военную науку и официоз говорить нет смысла).

Пора осознать тоже самое и применительно к боевой авиации. Ты сможешь поразить цель только, если тебя до этого не собьют, а иначе нет смысла взлетать.

К Су-25 это относится не меньше, чем к другим самолётам. Тем более, что, скорее всего, удастся обойтись без таких экстраординарных мер.

Закрывая вопрос с перечнем мер для модернизации, стоит бегло упомянуть иностранный опыт.

Иностранные примеры модернизации Су-25

Опыт иностранных ВВС подтверждает — модернизационный потенциал Су-25 очень высок и полностью нигде не раскрыт.

Ещё в 2000-х и 2010-х годах другие страны занимались модернизацией этих штурмовиков. В 2001-м году Грузия, где когда-то собирались Су-25, продемонстрировала вариант Су-25КМ «Скорпион», созданный совместно с израильской компанией Elbit Systems. Самолёт имел современные системы отображения информации для пилота, спутниковую навигационную систему, систему отображения тактических задач для пилота и многое другое. В целом БРЭО подняло уровень этой машины до тогдашних европейских стандартов, придав, помимо всего прочего, штурмовику всепогодность и возможность ночного применения. На тот момент это был самый совершенный серийный вариант Су-25 в мире. Самолёт получил возможность использовать американские управляемые авиабомбы и российские УР «воздух-воздух» Р-73.

В середине 2000-х годов модернизацию своих штурмовиков провела Украина. Самолёт Су-25М1 получил обновлённое БРЭО, новый прицельно-навигационный комплекс и систему спутниковой навигации. Согласно сообщения СМИ, штурмовик стал всепогодным, а точность применения им оружия выросла на треть.

Уже после начала СВО в состав вооружения украинских Су-25 были интегрированы планирующие бомбы AASM-250 HAMMER и другое управляемое оружие большой дальности западного производства.


Представляет интерес модернизация Су-25 в КНДР.

Поставленные в эту страну самолёты превращены именно в то, во что предлагается превратить их в этой статье — в носители малых крылатых ракет и другого управляемого оружия. КНДР, имеющая ограниченный бюджет, явно собирается не просто стрелять, а ещё и попадать.

Дальность крылатых ракет северокорейских Су-25 явно исчисляется сотнями километров, что до небольших ракет, то, как указывают эксперты по ВС КНДР, они похожи на иранские Ghaem-114, имеющие дальность пуска более 10 км и либо лазерное наведение, либо самонаведение на захваченную ГСН цель.


Последний иностранный пример — Азербайджан.

Азербайджан, так же как и КНДР, превратил свои штурмовики в носители планирующих бомб и крылатых ракет турецкого производства SOM. Дальность поражения цели этими ракетами составляет примерно 250–275 километров.



Ни Азербайджан, ни КНДР не остановило то, что самолёты уже старые, и это логично — планер Су-25 создавался с учётом необходимости резких манёвров вблизи Земли, в плотной атмосфере, с большой массой боевой нагрузки под крыльями и с полётам с грунтовых аэродромов. Запас прочности у него должен быть большой, а значит, и проистекающий из него ресурс планера — тоже.

России остаётся только догнать Украину, КНДР и Азербайджан.

Конечно, с предложенным составом вооружения наш Су-25 будет хуже азербайджанского, например. Но зато в нём не надо усиливать узлы подвески оружия, не надо ничего серьёзного разрабатывать, все предлагаемые бомбы и ракеты или уже применялись в СВО, или требуют минимального времени на разработку (как, например, лёгкая противорадиолокационная ракета). Северокорейский вариант самолёта окажется лучше вооружён, но хуже защищён. И мы на голову превзойдём Украину, с чем сейчас есть вопросы, мягко говоря.

И это не отменяет того, что в будущем в состав вооружения могут включаться и другие образцы.

Штурмовик судного дня

Последний вопрос, который необходимо озвучить, — гипотетическое значение штурмовика в ядерной войне. Не секрет, что у нас назревает конфликт с Европой. Он может начаться существенно раньше, чем будет принято решение о модернизации Су-25 (если оно вообще будет принято). Этот конфликт, по правде говоря, очень вероятен уже летом 2026 года. Но если он не начнётся или если быстро закончится, то впереди новые войны с Западом. Они в силу внутриполитических процессов в странах ЕС и в США, а также в силу того, что антироссийская пропаганда сделала с сотнями миллионов человек на Западе, неизбежны.

И если в локальном, очень ограниченном по масштабам столкновении мы ещё сможем отвоевать без ядерного оружия в «невнятную ничью», хоть и с большими потерями, чем у противника, то большой конфликт потребует массового применения ядерного оружия.

Бытует мнение о том, что у России есть какие-то неисчислимые запасы тактического ядерного оружия, которые, если что, помогут решить любой конфликт. Это на самом деле, очень сильно не так.

Особенно большой проблемой являются средства доставки, в том числе для тактических ядерных авиабомб. Думать, что можно будет спокойно пролететь над нужной целью на самолёте и сбросить на неё ядерную бомбу, может только совсем неумный человек. Увы, но даже оснащение ядерных бомб УМПК не поможет — западная авиация это не ВВС Украины, совсем. И не ВКС России.

Но решение есть.

Теоретически, можно вспомнить, что для Сухопутных войск в своё время были созданы тактические ядерные заряды для артиллерии, достаточно компактные, чтобы разместиться в снарядах калибра 152-мм и 203-мм.

Хотя они давно сняты с вооружения и, видимо, утилизированы, простота пушечной схемы позволяет быстро начать производство подобных зарядов снова. И если разместить такой заряд в КР «Бандероль» или аналогичной малой ракете, то с её помощью даже вертолёты смогут наносить ядерные удары на дальности в 400 километров и более. Или БЛА типа «Иноходец».


Но вертолёт — это экзотика всё же, а вот Су-25 с такими ракетами войдут в систему ядерного сдерживания как таран. При старте с грунтового аэродрома модернизированный Су-25 сможет поднять минимум пару ракет с такими боевыми частями и пару подвесных топливных баков.

При взлёте с бетонированной ВПП — четыре ракеты и пару ПТБ.

Штурмовик сможет выйти на рубеж пуска в сотнях километров от точки взлёта и оттуда нанести четыре ядерных удара по целям ещё в 500 км и более.

В итоге даже сотня самолётов с такими возможностями станет фактором стратегического значения.

Как видно, у Су-25 вполне может быть блистательное будущее. Как показывает пример таких развитых в военном отношении стран, как Азербайджан и КНДР, модернизационный потенциал этой платформы огромен. Он, по большому счёту, нигде не реализован полностью.

Хочется надеяться, что такая попытка будет сделана в нашей стране.

Тем более у нас есть для этого и возможности, и причины.