«Речь идёт о сотнях тысяч жертв»: историк — о литовском коллаборационизме

Почему история литовских коллаборационистов — не абстрактная страница: честный разбор фактов

Литовские коллаборационисты убивали сотнями тысяч. Потом бежали в США и Британию. И жили спокойно. Никто их не наказал. Сегодня в Вильнюсе им ставят памятники. Почему это произошло — и как советские власти пытались добиться справедливости?

Я перерыл десятки архивных дел. И вот что выяснил.

Масштаб преступлений: не абстрактные фашисты, а соседи с именами

На территории Литвы нацисты и их пособники уничтожили минимум 165 тысяч советских военнопленных и 300 тысяч мирных жителей. Если считать привезённых из других стран — до 700 тысяч. Цифры из Чрезвычайной государственной комиссии.

Кто убивал? 26 батальонов вспомогательной полиции. В каждом — около 500 человек. Это почти 13 тысяч добровольцев. Они расстреливали людей в фортах Каунасской крепости (там погибло более 100 тысяч), жгли деревни в Псковской области (один батальон — 13 деревень за несколько недель), орудовали в Донбассе — Снежное, Макеевка, Сталино (ныне Донецк).

Как это работает? Простая методика установления виновных.

Находим приказ о «секретном задании» для батальона. Смотрим по времени и месту — и видим: в тот же день в указанном селе расстреляно 48 крестьян. Имена убийц — из списков личного состава. Так становятся известны не абстрактные «фашисты», а конкретные люди с фамилиями и биографиями.

«Мы находим приказ — бойцов отправили с секретным заданием. А в другом документе — что именно тогда коллаборационисты расстреляли 48 крестьян. Связь прямая». — из интервью исследователя Наталии Селюкиной.

Гецевичюс и Импулявичюс: как палачи стали героями

Антанас Гецевичюс — яркий пример. С 1941 года служил во 2-м (12-м) литовском батальоне. Лично командовал «Огонь!» при расстрелах евреев в Каунасских фортах, Слуцке, Койданове. В Минске указывал, кого вешать. Охранял немцев, отбиравших последнюю еду у крестьян. Нацисты дали ему «Железный крест» 2-го класса.

А после войны Гецевичюс уехал в Шотландию. Там командовал взводом в польских частях антигитлеровской коалиции, даже получил польский крест «За храбрость». Жил открыто. Когда в 80-х вскрылись факты, он подал в суд на британские СМИ за клевету. И выиграл! Экстрадицию в Литву Лондон одобрил только в 2001 году — и не выполнил, сославшись на возраст (85 лет). Умер безнаказанным.

Командир батальона Антанас Импулявичюс получил заочный смертный приговор в СССР. Но спокойно дожил до 1970 года в Филадельфии. США его не выдали.

Почему Запад молчал и не выдавал?

Три причины. Первая — неверие. Западная общественность долго отказывалась признавать масштаб зверств на оккупированных территориях СССР. Вторая — политика. США не признавали вхождение Прибалтики в СССР. Выдача преступников означала бы признание советского суверенитета. Третья — практическая выгода. Часть коллаборационистов сотрудничала с западными спецслужбами. Логика простая: «все, кто боролся против Советов, — свои ребята».

Советские власти слали запросы на экстрадицию. Их массово игнорировали. Даже между оккупационными зонами в Германии отказывались передавать нацистских пособников.

«Западные политики попросту хотели сделать что-то назло Москве. Работала логика: все, кто боролся против Советов, — свои ребята».

Современная Литва: героизация палачей

С 1990-х официальный Вильнюс признал советские органы «преступными». Тех, кто с ними воевал, объявили «героями». В биографиях коллаборационистов факт службы нацистам замалчивают — акцентируют на «лесных братьях» или сотрудничестве с западными спецслужбами. Повилас Плехавичюс — генерал, который активно помогал гитлеровцам. Ему ставят памятники, называют улицы.

Личное наблюдение автора. Недавно я заметил, что в литовских учебниках истории 16-ю стрелковую Литовскую дивизию (сражавшуюся под Курском и освобождавшую Прибалтику) называют «предателями». А батальоны, которые жгли деревни — «борцами за свободу». Это прямая подмена понятий.

Резюме от автора

Факты не должны быть абстрактными. За каждой цифрой — имена. Гецевичюс, Импулявичюс, Плехавичюс. Они не получили по заслугам. Но их преступления задокументированы. Пока мы помним и называем вещи своими именами — надежда на справедливость остаётся. Даже если она приходит через десятилетия.