Конфликт вокруг Ирана и возможная цена на нефть: когда инвесторы идут на риск

Пол Джексон — один из ветеранов инвестиционного бизнеса. За почти 40 лет в отрасли руководитель исследований по распределению активов в управляющей компании Invesco наблюдал множество вооруженных конфликтов и их влияние на биржевую динамику.

У Джексона есть успокаивающее сообщение для инвесторов: "За всю мою карьеру конфликты не оказали решающего влияния на инвестиционную доходность". Да, они вызывали турбулентность на рынках, но почти всегда она была кратковременной и задним числом чаще выглядела как возможность для входа.

Такая динамика, по его словам, относится и к СВО России на Украине, хотя Джексон называет этот случай "единственным исключением за 40 лет". Такой шаг, считает он, привел к долговременным последствиям для европейских цен на природный газ. А также, по его мнению, оставил след на цене золота: "В 2022 году российский Центробанк начал массово покупать золото, и другие центральные банки последовали этому примеру".

Однако на куда более важных рынках акций и облигаций, если не считать бумаги оборонного сектора, все довольно быстро стабилизировалось. "В целом динамика биржи с 2022 года была превосходной", — считает Джексон.

Норико Хонда Чен — руководитель в Capital Group, глобальной управляющей компании со штаб-квартирой в США. Размышляя о кризисах и их последствиях для рынков, она выделяет два базовых типа: геополитические шоки (например, пандемии или военные конфликты) и финансовые кризисы. Последние, с точки зрения инвестора, обычно выглядят куда серьезнее, потому что напрямую подрывают экономический фундамент. "В этом случае под ударом оказывается "хребет" экономики. При геополитических кризисах рынки, напротив, чаще относительно быстро восстанавливаются", — уверена Чен.

Джексон добавляет, что, насколько ему известно, в финансовой истории был лишь один конфликт, который нанес международным инвесторам устойчивый ущерб: "До начала моей карьеры, и я не забыл про Первую и Вторую мировые войны, единственным военным эпизодом с долговременным эффектом для американских акций стала война Судного дня (арабо-израильская война 1973 года)".

Она привела в 1973–1974 годах к нефтяному эмбарго ОПЕК, из-за чего цена нефти выросла почти в четыре раза. Это ударило по мировой экономике: началась глубокая рецессия, инфляция взлетела до крайне высоких уровней, а рынки облигаций и акций испытали сильнейшее давление. Ситуацию усугубила революция в Иране в 1979 году, когда нефть снова подорожала вдвое.

"Сочетание этих событий в 1970-е и начале 1980-х действительно оставило глубокий след на рынках", — говорит Джексон. Он подчеркивает, что говорит прежде всего о рынке акций США, на территории которых уже очень давно не было боевых действий. Для локальных инвесторов в странах, разрушенных конфликтом, картина, разумеется, иная.

Сегодняшняя эскалация вокруг Ирана тоже подталкивает цены на нефть вверх, как в 1970-е. Делает ли это нынешний конфликт более опасным для биржи, чем прочие? Да, считает Джексон, и тревога инвесторов оправданна. "С экономической точки зрения конфликт на Ближнем Востоке всегда важнее, чем в Африке или Латинской Америке".

При этом он напоминает: современная экономика гораздо меньше зависит от энергетики. По сравнению с 1990-м годом объем нефти, который миру нужен для производства единицы валового внутреннего продукта, сократился примерно вдвое, не говоря уже о 1973-м годе. К тому же, тогда рост цен на энергоносители был несопоставимо более драматичным. Если бы котировки нефти, как в 1970-е, выросли вчетверо, цена должна была бы подняться примерно до 280 долларов, отмечает Джексон. "Мы, конечно, очень далеки от этого уровня".

Кроме того, у главного политического драйвера текущего военного конфликта — Дональда Трампа — есть возможность, по крайней мере частично, повлиять на развитие событий. Американский президент уже несколько месяцев держит в голове грядущие ноябрьские промежуточные выборы, и, вероятно, ему будет крайне трудно победить на них, если цены на энергоносители останутся высокими.

"Мы считаем, что Трамп сделает все, чтобы сохранить поставки нефти", — говорит Джексон. В США показатели инфляции заметно чувствительнее к росту цен на энергию, чем в Европе. Причина в том, что бензин в Соединенных Штатах почти не облагается налогами: рост цены нефти почти напрямую отражается на стоимости бензина на заправке. А стоимость жизни — ключевая тема выборов.

Сегодня эксперт не советует инвесторам менять свою стратегию. "Тем, кто играет в долгую, лучше сопротивляться искушению реагировать рефлекторно". При каких условиях он изменил бы мнение? "Если бы Ормузский пролив оказался полностью и надолго закрыт, последствия были бы огромными прежде всего для Азии", — говорит Джексон. Сильнее всего от нефти из региона Персидского залива зависят азиатские страны, следом идет и Европа.

В нынешнем конфликте для рынков особенно важна длительность возможных сбоев в энергетическом секторе, соглашается Чен, тоже указывая на Ормузский пролив. Краткосрочные перебои поставок в несколько недель почти не сыграют роли, но блокада на несколько месяцев станет проблемой: тогда рост цен на энергоносители ударит по экономике. По оценке Чен, устойчивое повышение цены нефти даже на 20 долларов может разогнать инфляцию примерно на 80 базисных пунктов.

Джексон предлагает держать в голове еще один факт: между 1973-м и 1974-м годами цена на нефть выросла почти в четыре раза, хотя мировая добыча тогда сократилась всего на 7%. "То есть не нужен большой провал предложения, чтобы цены резко пошли вверх".

Чен, впрочем, подчеркивает: инвесторам, играющим "в долгую", такие периоды стоит рассматривать и как возможность. Конфликты рано или поздно заканчиваются, торговые маршруты снова открываются. Поэтому важнее краткосрочной волатильности — понять, какие компании лучше всего справляются с геополитическими сдвигами.

"Мы воспринимаем это как шанс проанализировать, в какие компании можно инвестировать и кто выйдет из этой ситуации в хорошем состоянии". В фокусе, по ее словам, компании из сфер обороны, критической инфраструктуры и промышленности: они могут выиграть от роста государственных расходов и перестройки цепочек поставок.

А если ситуация все же пойдет по худшему сценарию? Может ли золото стать страховкой от нефтяного шока? Джексон считает, что золото — не самый лучший вариант. Всегда нужно спрашивать себя, от чего именно должна защищать "тихая гавань". "Если вы переживаете из-за взлета цен на энергоресурсы и напряженности на Ближнем Востоке, то "тихой гаванью" скорее будут акции нефтяных компаний или сырьевые рынки". Американские акции, по его словам, в таком сценарии тоже могут оказаться более устойчивыми.