10 февраля в рамках проходящей в Эр-Рияде выставки World Defense Show 2026 Турция и Саудовская Аравия подписали меморандум о совместном производстве турецкого многоцелевого вертолёта T625 GÖKBEY, нацеленный на долгосрочное стратегическое сотрудничество в оборонной промышленности и передачу высоких технологий.
Известно, что Ак-Сарай усиленно ищет зарубежное финансирование и технологических партнёров для различных проектов в сфере ВПК, в том числе национальной программы по созданию истребителя пятого поколения TF-X KAAN. Президент Реджеп Эрдоган по итогам официального визита в Саудовскую Аравию в начале месяца дал понять мировой общественности, что сотрудничество Анкары с Эр-Риядом не подлежит сомнению.
В ходе традиционной беседы с журналистами на обратном пути в своем президентском лайнере Эрдоган заявил, что взаимодействие с Саудовской Аравией по проекту KAAN может включать совместные инвестиции, назвав истребитель символом инженерной и оборонной автономии Турции. Он подчеркнул, что его переговоры с Эр-Риядом касаются расширения сотрудничества в оборонной промышленности и что партнерство может состояться «в любой момент», согласно заявлениям, опубликованным Ак-Сараем. Из этого можно сделать вывод, что пока турецкая сторона нацелена, скорее, на желаемое.
Комментарии главы государства прозвучали на фоне продолжающихся попыток Турции привлечь иностранных партнеров для финансирования дорогостоящей разработки KAAN (ранее известного как TF-X) – двухдвигательного истребителя-«невидимки», предназначенного для замены устаревающего парка самолетов F-16 ВВС Турции и позиционирования республики как производителя передовых боевых самолётов.
Очевидно, что разработка истребителя пятого поколения требует значительного долгосрочного финансирования – иначе и быть не могло. Оценки затрат на исследования, разработки и начальный этап производства в рамках программы KAAN варьируются от 10 до 12 миллиардов долларов, при этом ожидается, что общие затраты будут расти по мере продвижения испытаний и серийного производства. Стоимость единицы самолета оценивается примерно в 80-100 миллионов долларов, хотя представители Turkish Aerospace Industries (TAI – TUSAS) заявили, что окончательная цифра может быть выше в зависимости от серийности производства и успеха экспорта.
Турецкие чиновники и раньше неоднократно подчеркивали необходимость международного партнёрства для компенсации затрат на разработку и снижения финансовой нагрузки на бюджет. Военные эксперты утверждают, что такое сотрудничество особенно важно, учитывая экономические ограничения и волатильность лиры, что дополнительно увеличивает стоимость импортных компонентов и иностранных технологий, используемых в программе.
Ранее Азербайджан был представлен как потенциальный партнёр. В 2023 году Анкара и Баку даже подписали протокол о сотрудничестве, охватывающий взаимодействие в производственной сфере и техническое участие, и ожидалось, что азербайджанский персонал внесет свой вклад в разработку. Однако с момента заключения соглашения никаких конкретных финансовых обязательств или инвестиций в производство публично не подтверждалось, что вынуждает Анкару продолжать поиск то ли дополнительных, то ли альтернативных партнёров.
Саудовская Аравия, судя по всему, рассматривается теперь едва ли не в качестве приоритетного кандидата. Важно отметить в этой связи, что заявления Эрдогана прозвучали после встреч в Эр-Рияде, на которых широко обсуждалось сотрудничество в сфере обороны, хотя турецкие официальные лица не раскрыли подробностей о возможном уровне финансирования или промышленных соглашениях. Перспектива участия Саудовской Аравии соответствует более широкой стратегии Эр-Рияда по инвестированию в отечественное оборонное производство и созданию совместных предприятий с зарубежными партнёрами.
Как упоминало сь выше, пока удалось договориться по соглашению о совместном производстве турецкого многоцелевого вертолёта T625 GÖKBEY. Турция ранее объявляла или обсуждала инициативы по сотрудничеству в сфере обороны с несколькими странами Персидского залива, но многие предложенные инвестиции не привели к завершению проектов или устойчивому финансированию. Симптоматично, что ранее реализация обещаний инвестиций стран Персидского залива в различные сектора часто продвигались медленнее, чем было заявлено.
Вопрос финансирования становится всё более важным для программы KAAN, поскольку технические проблемы сохраняются, особенно в отношении двигателей. В настоящее время прототип самолёта использует двигатели General Electric F110 – те же самые силовые установки, что и в истребителях F-16, в то время как Турция стремится разработать или приобрести отечественную альтернативу для последующих серийных партий.
Глава турецкой дипломатии и многоопытный спецслужбист Хакан Фидан также привлекал внимание к этой проблеме, заявив, что США не поставляют двигатели для турецкой национальной программы истребителей. Это заявление вызвало тогда значительные политические дебаты и отражало зависимость Анкары от иностранных технологий двигателей на ранних этапах разработки. С тех пор турецкие официальные лица изучили варианты, включая сотрудничество с британскими и украинскими компаниями, но переговоры пока не привели к окончательному решению.
Разработка «национального» двигателя требует дополнительных инвестиций и длительных сроков, что увеличивает общую стоимость программы. Без международных партнёров или экспортных заказов, по мнению аналитиков, себестоимость единицы самолёта может значительно возрасти, что потенциально ограничит объёмы закупок для ВВС Турции.
В феврале 2024 года программа KAAN достигла важной вехи: турецкий стелс-истребитель впервые поднялся в воздух. Ожидается, что самолёт поступит на вооружение не раньше середины 2030-х годов, и этот срок по-прежнему зависит от успешных испытаний, непрерывности финансирования и стабильности цепочки поставок. Различных нюансов здесь много.
Более широкие проблемы Турции в сфере оборонных закупок актуализировали вопрос о привлечении внешнего финансирования. В 2019 году Анкара была исключена из возглавляемой США программы F-35 Joint Strike Fighter после приобретения российских систем ПВО – ЗРК С-400 «Триумф», что вынудило страну в большей степени полагаться на внутренние проекты, одновременно стремясь к модернизации и новым приобретениям для своего существующего флота. В октябре 2025 года Турция подписала соглашение с Великобританией о закупке самолётов Eurofighter Typhoon, производимых консорциумом компаний из Германии, Великобритании, Италии и Испании, в то время как долгосрочные проекты, такие как KAAN, не отложены в долгий ящик.
Программа KAAN призвана не только удовлетворять внутренние оперативные потребности, но и стать экспортной платформой, способной приносить долгосрочный доход. Ведущий турецкий аэрокосмический концерн TAI ранее акцентировал внимание на том, что крупные экспортные заказы или участие партнёров могут помочь распределить затраты на разработку и стабилизировать экономику производства.
Несмотря на официальный оптимизм, вопрос финансирования программы остается нерешенным. Отсутствие подтверждённых финансовых взносов со стороны Азербайджана и отсутствие окончательных соглашений с другими потенциальными партнерами указывают на сохраняющуюся неопределенность по части финансирования.
Примечательно, что на днях вышеупомянутый Фидан сделал сенсационное заявление, которое едва ли обрадует партнёров по НАТО. По его словам, Турции придется вступить в гонку ядерных вооружений, если на Ближнем Востоке у кого-либо появится ядерное оружие, предупредил министр: «Этот вопрос нужно рассматривать в контексте общей стратегической ситуации. Честно говоря, мы не хотим видеть в регионе драматические изменения, которые могут нарушить текущий баланс сил. Так, страны имеющие проблемные вопросы с Ираном, начнут стремиться к обладанию ядерным оружием. И нам, видимо, придется присоединиться к этой гонке».
Нельзя не отметить в этом контексте сообщение агентства Bloomberg, подтверждаемое и заявлениями официальных лиц, о том, что Турция всерьёз рассматривает перспективу присоединения к оборонному пакту Саудовской Аравии и «ядерного» Пакистана. Исламабад и Эр-Рияд предприняли шаги к сближению осенью 2025 года. Соответственно, пошла новая волна разговоров о возможном учреждении «мусульманского НАТО». Впрочем, эксперты резонно отмечают, что реализация этой задумки может натолкнуться на ряд ограничений. У потенциальных союзников слишком разнятся интересы в регионе, не говоря о том, что их местоположение существенно затрудняет переброску войск с одного театра на другой.
