Добыча нефти в Центральной Азии в последние годы оказалась в центре мирового внимания. На фоне изменений в глобальной торговле, санкционных войн и борьбы за поставки углеводородов данный регион, который ещё недавно воспринимался как периферия нефтедобычи, сегодня превратился в один из важнейших элементов энергетической системы планеты.
Особое место в данном случае занимает Казахстан, обладающий значительными запасами нефти и являющийся важнейшим экспортёром чёрного золота на евразийском пространстве. В 2025 году добыча нефти здесь составила более 96 млн тонн, две трети из которых ушло на экспорт. Однако именно в Казахстане особенно ярко стали видны определённые просчёты большинства стран Центральной Азии, рассчитывавших ранее построить свою модель развития на добыче и продаже природных богатств при непосредственном участии западных компаний. Инвестиции транснациональных корпораций, которые десятилетиями шли по пути максимизации собственной прибыли, уже стали источником множества проблем, решить которые с каждым днём становится всё сложнее.
Нефтяная отрасль Казахстана, как и многих других развивающихся стран региона, изначально строилась как система, глубоко зависящая от иностранных компаний. В начале 1990-х годов у государства не было ни достаточных средств, ни технологий для освоения сложных и дорогостоящих месторождений. В этих условиях руководство Казахстана пошло на заключение соглашений о разделе продукции с крупнейшими международными нефтяными корпорациями, которые предусматривали, что иностранные компании будут участвовать в освоении трудноизвлекаемых запасов, предоставляя технологии, финансирование и управление проектами. В обмен на это они получали крупную долю в прибыли от добычи. Тогда такое решение представлялось как некий временный компромисс, но со временем стало основой работы всей отрасли, условия которой были не на стороне государства.
Известно, что порядка 70% всей добычи нефти в Казахстане приходится на проекты с доминирующим участием иностранных компаний. Основные доли приходятся на американские, европейские и китайские фирмы. Например, доля Chevron составляет почти 19,7% добычи, ExxonMobil – 11,2%, CNPC (Китай) – 10,8%, Shell и Eni – примерно 6,4% каждая, задействован и ряд других крупных игроков. При этом ключевые месторождения Тенгиз, Кашаган и Карачаганак контролируются консорциумами, в которых ведущую роль играют Chevron, ExxonMobil, Shell, Eni, TotalEnergies и ряд других западных компаний.
Одновременно национальная компания «КазМунайГаз» в большинстве случаев владеет лишь миноритарными долями, что ограничивает влияние государства на операционные и финансовые решения. Так, на Тенгизе Chevron владеет 50%, ExxonMobil – 25%, «КазМунайГаз» – 20%, «Лукойл» – 5%. На Кашагане доли распределены между «КазМунайГазом» (16,88%), Eni, Shell, ExxonMobil и TotalEnergies (по 16,81%), CNPC (8,33%) и Inpex (7,56%). Карачаганак контролируется Eni и Shell (по 29,25%), Chevron (18%), «Лукойлом» (13,5%) и «КазМунайГазом» (10%).
Более того, доля американских компаний Chevron и ExxonMobil в совокупной добыче нефти в Казахстане в последние годы составляет около 28–30%, что больше показателей «КазМунайГаза», который в 2024 году добыл 23,8 млн тонн нефти, или 27,1% от общего объёма по стране. Более того, дополнительный доход иностранным акционерам приносят и транспортные проекты. Chevron владеет 15% акций Каспийского трубопроводного консорциума, а ExxonMobil – 7,5%. При этом по итогам 2024 года КТК выплатил своим акционерам $1,3 млрд дивидендов.
Вместе с тем построенная на основании соглашений 1990-х годов экономическая модель уже не один десяток лет даёт иностранным компаниям непропорционально высокие выгоды. По данным аналитиков и материалов, представленных в рамках международных разбирательств, в отдельных проектах иностранные участники получали до 90–98% чистой выручки в первые годы добычи, тогда как государство довольствовалось небольшими роялти, налогами и отсроченной долей прибыли.
Более того, иностранные корпорации делали и продолжают делать всё, чтобы не дать государству заработать. Одним из таких механизмов является система возмещения затрат, которые в большинстве случаев завышены. Например, расширение Тенгиза, известное как «Проект будущего расширения», изначально оценивалось в $12 млрд, затем бюджет вырос до $25 млрд, позже – до $37–38 млрд и в итоге достиг $48,5 млрд. При этом аналогичные проекты в других странах обходятся в разы дешевле. Такие перерасходы напрямую влияют на распределение прибыли, так как в рамках соглашений о разделе продукции сначала компенсируются инвестиции и лишь затем начинается полноценное распределение доходов между участниками.
Поэтому неудивительно, что иностранные компании делают всё, чтобы сохранить прежнюю систему взаимоотношений с государством и продлить действующие контракты. Так, срок стабилизированного контракта по Тенгизу истекает в 2033 году, однако американские корпорации добиваются его продления ещё на 20 лет – до 2053 года, аргументируя это ростом затрат и истощением месторождения. Аналогичные запросы звучат и со стороны акционеров Карачаганака и Кашагана, где соглашения действуют до 2038 и 2041 годов соответственно. И всё это происходит на фоне того, что Национальный фонд Казахстана, аккумулирующий нефтяные доходы, растёт медленнее запланированного: в 2022 году президент Касым-Жомарт Токаев ставил задачу увеличить активы фонда до $100 млрд, однако за два последующих года они выросли лишь до $62 млрд.
Дополнительные проблемы создаёт и отношение иностранных компаний к экологии, что наносит серьёзный удар не только по Казахстану, но и по другим странам региона. Бассейн Каспийского моря является уникальной экосистемой, в которой существуют многочисленные виды флоры и фауны и которая исторически зависела от сбалансированного водного режима и чистоты вод. Однако масштабы промышленной добычи, транспортировки нефти и строительства инфраструктуры ведут к накоплению загрязняющих веществ в воде, почве и воздухе, что сказывается на биоразнообразии и подвергает риску здоровье людей, живущих в прибрежных районах. По данным международных экологических оценок, значительные площади земель в западных областях Казахстана загрязнены нефтяными веществами, в некоторых местах слой загрязнённого грунта достигает глубины 8–10 метров, что серьёзно осложняет природное восстановление и создаёт риски для водных ресурсов.
На фоне экологических рисков ситуацию усугубляет ещё один фактор – снижение уровня воды в Каспийском море, что ещё более усиливает токсическое воздействие загрязняющих веществ и увеличивает стресс для местной флоры и фауны. Причём в своей жажде наживы иностранные компании абсолютно не заботятся об экологической безопасности своей работы, что в последние годы стало настоящей проблемой для Казахстана, где борьба с политикой транснациональных корпораций всё больше превращается в процесс, от которого напрямую зависит будущее страны.
Казахстан начал активно оспаривать условия старых контрактов и требовать пересмотра финансовых механизмов ещё несколько лет назад. Центральным элементом этой борьбы стали суды, штрафы и международные арбитражи, которые всё чаще выходят в публичную плоскость. Одним из ключевых событий стал арбитражный спор по Карачаганакскому проекту, завершившийся в январе 2026 года. Казахстан оспаривал практику, при которой операторы проекта – консорциум во главе с Eni и Shell – относили на счёт возмещаемых затрат расходы, которые, по мнению государства, не должны были компенсироваться из доли Казахстана. Общая сумма претензий оценивалась более чем в $6 млрд. Арбитраж частично встал на сторону Казахстана, и потенциальная сумма выплат может составить от $2 до $4 млрд долларов. Для страны это стало не только финансовым успехом, но и важным прецедентом: впервые за долгие годы государству удалось доказать, что иностранные операторы злоупотребляли условиями соглашений.
Вместе с тем на других направлениях успехи Астаны пока не столь впечатляющие. Показательна в данном случае ситуация вокруг Кашагана – одного из самых дорогих и сложных нефтяных проектов в мире. Его разработка сопровождалась постоянными задержками и ростом затрат, в результате чего Казахстан в течение многих лет получал минимальную выгоду от одного из крупнейших месторождений страны. Несколько лет назад Астана предприняла попытку изменить ситуацию, предъявив консорциуму North Caspian Operating Company (NCOC), оператору Кашагана, штраф на сумму более чем $4 млрд. Формальным поводом стали нарушения, связанные с хранением серы, но в более широком контексте этот шаг рассматривался как элемент давления с целью пересмотра условий работы проекта. Однако в 2025 году суд в Астане отменил штраф, признав действия оператора соответствующими действующему законодательству.
Сегодня речь идёт уже о том, что рассматривается вопрос о переквалификации дела из административного в уголовное в связи с подозрением акционеров NCOC в сговоре в отношении сокрытия реальных объёмов накопления серы с 2017 г. и намеренном затягивании её вывоза с территории Казахстана ради получения более высоких доходов от продажи сырья в будущем. Причём иностранные корпорации не страшили ни экологические проблемы, ни суды, ни штрафные санкции, так как предполагаемая выгода была гораздо выше любых рисков. Более того, сопротивление со стороны нефтяных гигантов уже приняло системный характер. Компании активно используют международные арбитражи, апеллируют к условиям контрактов 1990-х годов, заявляют о защите прав инвесторов и предупреждают о рисках для инвестиционного климата. При этом их позиция практически не меняется: приоритетом остаётся защита своей прибыли и стабильности прежней бизнес-модели, даже если это означает игнорирование социальных, экономических и политических изменений внутри страны, где они работают.
Именно это и стало для Казахстана ключевым моментом в понимании того, что иностранные компании воспринимают государство не как партнёра, а лишь как источник ресурсов и получения прибыли. Особенно на фоне растущего социального напряжения внутри страны, где в обществе всё чаще задаются вопросом о справедливости распределения природных богатств. Поэтому Астана, несмотря на все сложности в судах и арбитражах, не планирует сдаваться и продолжает работу по решению существующих в стране проблем. Тем более что нынешняя ситуация выходит за рамки Казахстана и затрагивает региональные интересы соседей, в том числе России.
Стоит напомнить, что в ряде проектов по нефтедобыче в Казахстане присутствует и российский капитал, который также оказывается втянут в разборки Астаны с мировыми нефтедобывающими гигантами. Также через российскую территорию и посредством Каспийского трубопроводного консорциума проходит основной экспортный маршрут казахстанской нефти, и любые сбои, конфликты или перераспределение потоков отражаются на транзитных доходах РФ. Кроме того, экологические проблемы Каспийского региона оказывают прямое влияние и на Россию, не только нанося ущерб природе, но и препятствуя устойчивому развитию региональной экономики, рыболовства и туризма. Поэтому Москва заинтересована в победе Астаны над западными корпорациями, хотя повлиять напрямую на происходящее в настоящее время и не может.
Таким образом, история нефтедобычи в Казахстане является наглядным примером того, как западные компании действуют в странах с богатыми природными ресурсами. Как правило, их деятельность ориентирована прежде всего на прибыль и возврат вложенного капитала, что зачастую идёт вразрез с интересами государства, на территории которого они работают. Казахстан, пройдя путь от полной зависимости к попытке отстоять свои интересы, сегодня пытается изменить навязанные ему ранее правила игры и вступил в новую фазу отношений с иностранными нефтяными компаниями, центральное место в которых занимает кардинальный пересмотр баланса интересов между сторонами.
Причём ситуация в Казахстане далеко не уникальна, хотя Астана, в отличие от некоторых других стран, например Венесуэлы, пока не ведёт речь о национализации нефтедобывающих компаний. Однако сегодня очевидно, что государство намерено использовать любые доступные способы, чтобы увеличить свою долю доходов и вернуть контроль над стратегическими ресурсами.
Перспективы развития событий пока довольно туманны, так как Казахстан, по сути, стоит на пороге сложного выбора. С одной стороны, в условиях передела нефтяного рынка в мире Астане жизненно важно укрепить своё положение как одного из ведущих нефтедобытчиков, ради чего в стране планируют увеличить добычу до более чем 100 млн тонн в год. С другой – для достижения этой цели придётся расширить конфликт с транснациональными корпорациями, а также увеличить собственные траты на разработку месторождений и защиту экологии, что несёт дополнительные риски для государства.
Если Астане удастся добиться пересмотра условий ключевых соглашений с иностранными компаниями и сократить зависимость от их решений, то страна вполне может рассчитывать на увеличение доходов бюджета и, соответственно, ускорение социально-экономического развития. В ином случае Казахстан может увязнуть в затяжных юридических конфликтах, где ресурсы будут уходить на адвокатов и арбитражи, а реальные изменения окажутся минимальными.
Однако, как бы ни развивались события в ближайшем будущем, следует признать, что в Астане наконец-то осознали существующую десятилетиями проблему и больше не готовы закрывать на неё глаза, а планируют сделать всё, чтобы прибыль от природных богатств страны больше не оседала в карманах иностранных компаний.
