Недавно в главном штабе турецкого флота в Анкаре прошли переговоры высокопоставленных делегаций Турции и Саудовской Аравии с целью интенсификации сотрудничества «усиления военно-морской координации между двумя самыми мощными армиями региона» имеющего «большое значение для архитектуры безопасности в Средиземном и Красном морях». По мнению проправительственной Yeni Şhafak, состоявшийся контакт «свидетельствует о движении в сторону большей стратегической автономии и оперативной совместимости, что способствует формированию более многополярного регионального порядка. Такое партнёрство занимает центральное место во внешней политике Турции, которая отдаёт приоритет активной дипломатии и оборонному сотрудничеству, чтобы укрепить свою роль гаранта стабильности».
Конечно же, речь идёт не об изолированном событии, а о широкой тенденции формирования на Ближнем Востоке и в сопредельных регионах тех или иных военно-политических альянсов «по интересам» незападного типа с некоторым потенциалом коллективной обороны, что снижает зависимость его участников от американских гарантий безопасности. В частности, правительство Эрдогана в логике характерной для него игры на многих «шахматных досках» одновременно стремится подключиться к оборонному альянсу между Саудовской Аравией и ядерным Пакистаном, что может создать новый стратегический блок, влияющий на баланс сил на Ближнем Востоке и в Южной Азии.
По словам министра оборонной промышленности Пакистана Раза Хаята Харраджа, «трёхстороннее соглашение между Пакистаном, Саудовской Аравией и Турцией уже находится в разработке». В свою очередь, глава турецкой дипломатии Хакан Фидан указал на необходимость более широкого регионального сотрудничества и укрепления доверия для преодоления недоверия, которое создаёт «трещины и проблемы», приводящие к возникновению внешней гегемонии, войн и нестабильности. «На данный момент проходят встречи и переговоры, но мы не подписали никакого соглашения. Наш президент (Эрдоган) выступает за создание инклюзивной платформы, которая обеспечит более широкое сотрудничество и стабильность», – рассказал Фидан, намекая на партнёров по, возможно, менее простым, чем это кому-то кажется, переговорам.
По данным СМИ, предполагаемый альянс призван объединить финансовое влияние Саудовской Аравии, военный потенциал Пакистана и геополитические амбиции Турции, укрепляя экономическое и оборонное сотрудничество между странами, включая совместные проекты в области технологий и вооружений. Так, пакистанцы недавно получили от турок новый корвет, построенный по программе MILGEM, и это лишь один из многочисленных примеров подобного рода. При этом в качестве основной цели или акцента в альянсе заявлено сдерживание потенциальных «угроз» (включая, вероятно, Израиль и Иран) и поддержка стабильности суннитских государств в регионе.
Между тем трудно не заметить, что поворот в сторону сближения политических позиций Анкары и Эр-Рияда возник не только в контексте развертывающихся в начале января событий в Ближнем Востоке, но на основе динамики турецко-саудовских отношений в 2010-е – начале 2020-х годов. В исторической плоскости турецко-саудовские отношения государств в предыдущем десятилетии прошли период определенного пике, крайней точкой которого стало убийство саудовского журналиста Джамаля Хашогги в Стамбуле в 2018 году.
Другим важным событием в турецко-саудовских отношениях, своего рода реперной точкой стал дипломатический кризис между арабскими государствами и Катаром, поддерживающим крепкие отношения с Турцией, в 2017 году, который, несомненно, еще более способствовал росту взаимного недоверия Анкары и Эр-Рияда.
Симптоматично, что выход из данного кризиса примерно совпал со временем с начало СВО в 2022 году. Возможно, кто-то из влиятельных внерегиональных игроков мог способствовать тому, что именно тогда Анкаре и Эр-Рияду удалось перезапустить отношения по итогам совместной встречи президента Реджепа Тайипа Эрдогана и кронпринца Саудовской Аравии Мухаммеда бин Салмана. Лидеры двух влиятельных государств суннитского мира заявили об открытии «эры сотрудничества в двусторонних отношениях, включая политические, экономические, оборонные вопросы». С этого момента уместным представляется вести отсчёт нового этапа развития турецко-саудовских отношений. Основными факторами потепления последних лет стали торговля, инвестиции и военно-техническое сотрудничество.
Последнее нашло отражение в том, что на следующий, 2023 год Саудовская Аравия заключила соглашение с одним из лидеров турецкого ВПК, компанией Baykar, о приобретении беспилотников AKINCI, что стало крупнейшим оборонным контрактом в истории Турции. За этой сделкой последовало подписание и других стратегических соглашений в области оборонных технологий.
Стоит ли удивляться тому, что уже весной 2024 года Турция, Пакистан и Саудовская Аравия выразили общее намерение углублять военное сотрудничество? Среди прочего речь шла о совместной разработке игроками военного оборудования и технологий, а также исследованиях в области обороны и безопасности. Стороны подтвердили важность совмещения интеллектуальных, технических, финансовых и людских ресурсов трех дружественных стран для достижения общих целей и обретения самодостаточности в оборонной сфере.
Буквально через два месяца, летом 2024 года, саудовская государственная оборонная компания SAMI подписала три меморандума о взаимопонимании с турецкими предприятиями с целью «поддержки локализации оборонной промышленности» в Королевстве. Помимо приобретения разведывательных и ударных дронов, вышеупомянутое соглашение с Baykar предполагает «создание производственных мощностей» в Саудовской Аравии и разработку отдельных систем для беспилотников под турецким лейблом. Кроме того, было объявлено, что компании рассмотрят возможность «совместной разработки и передачи технологий и интеллектуальной собственности Королевству».
Более того, SAMI договорилась с ASELSAN об изучении возможностей для передачи, локализации и развития передовых оборонных электронных технологий в Саудовской Аравии. SAMI также подписала соглашение с турецкой компанией Fergani Space о создании в Саудовской Аравии «центра по разработке новых технологий для обслуживания глобального космического сектора».
Кстати, в 2024 году на инвестиционно-деловом форуме «Турция – Саудовская Аравия» удалось подписать несколько документов между турецкой Tor Holding и министерством инвестиций Саудовской Аравии. Это, в частности, меморандумы о взаимопонимании и деловые соглашения между двумя странами, направленные на поощрение сотрудничества и инвестиций в отдельных секторах экономики двух стран. Также турецкой стороной было объявлено о поддержке и активном участии в программе Королевства «Видение Саудовской Аравии 2030», направленной на уменьшение нефтяной зависимости и диверсификации экономики КСА в новых международных реалиях.
Принимая во внимание все вышеперечисленное, проведение в начале января 2026 года между Турцией и Саудовской Аравией военно-морских консультаций следует оценивать как закономерный этап потепления связей Анкары и Эр-Рияда. В то же время сама по себе эта закономерность не отменяет того, что её продвижению могли способствовать влиятельные внерегиональные игроки, уже достаточно давно пытающиеся переформатировать регион под собственные интересы.
Выстраивание «суннитского» пояса – зоны относительно гомогенного пространства, на территории которой доминируют исключительно суннитские государства, объективно не отвечает интересам России и Китая. Из этого следует, что Москва и Пекин будут стремиться не допустить религиозно-политической гомогенизации пространства Ближнего Востока.
