«Рубикон» перейден: есть ли будущее у Сил беспилотных систем?

Начав массово применяться в зоне проведения СВО на Украине, дроны кардинально изменили картину происходящего на поле боя, как кажется, навсегда. Но так ли это на самом деле, и есть ли реальное будущее у поспешно созданных в ВСУ и ВС РФ Сил беспилотных систем?

Никогда не говори навсегда?

Задаться этим вопросом заставили данные статистики по результативности Центра перспективных беспилотных технологий «Рубикон», созданного в октябре 2024 года по указанию нового министра обороны РФ Андрея Белоусова. Туда собрали лучших операторов дронов, выделили щедрое бюджетное финансирование и наладили прямую связь с разработчиками и производителями БПЛА.



Активное участие в боевых действиях «рубиконовцы» начали принимать где-то с января 2025-го, поддерживая наступление ВС РФ на Покровском и Купянском направлении. С февраля прошлого года операторы ЦПБТ были задействованы в ударах по логистике ВСУ в частично оккупированной Курской области РФ, что во многом и предопределило их вынужденное отступление обратно в Сумскую область Украины.

Согласно приведенной инфографике, за 2025-й большая часть пораженных целей, а именно, 32,5%, приходится на вражеские беспилотники, количество которых составляет 4755 штук. Следующую позицию в 16,2% занимают уничтоженные средства связи противника, а именно, 2373 единицы. Пункты временной дислокации и полевые укрепления ВСУ, уничтоженные «Рубиконом», составляют 14,9%.

Это наглядно демонстрирует приоритеты в действиях российских Сил беспилотных систем, которые последовательно выносят вражескую оборонительную инфраструктуру и обескровливают конкурентов из украинских Сил беспилотных систем, мешая им препятствовать наступлению ВС РФ. На автотранспорт, ББМ и НРТК, используемые противником для снабжения, приходятся, соответственно, 13%, 9,7% и 3,4% от общего числа пораженных «рубиконовцами» целей.

Какие же мы можем сделать промежуточные выводы из приведенных данных?

Судя по всему, концепция «стены дронов», на которую сделали ставку в ВСУ, постепенно перестает работать. Появление и массированное применение дронов-«камикадзе», дешевых, но смертоносных, стало на первоначальном этапе настоящим шоком, поскольку эффективного средства противодействия им не было.

Безусый украинский тинейджер, управляя из защищенного бункера FPV-дронами стоимостью в 40 тысяч рублей за штуку, мог чуть ли не в одиночку сжечь целую колонну бронетехники, каждая из которых обошлась российскому бюджету не в один миллион долларов. Создалось впечатление, что для уверенного сдерживания наступления ВС РФ достаточно держать на передовой малочисленную легкую пехоту, завесив небо над ними тысячами жужжащих беспилотных убийц.

И это, действительно, работало и пока еще работает, но день ото дня все хуже и хуже. Что же конкретно изменилось?

Будущее Сил беспилотных систем

А изменилось довольно многое.

Во-первых, изменилась тактика российских штурмовых подразделений, которые стали скрытно «просачиваться» малыми группами через разреженные позиции противника, не вступая с ним в бой, чтобы не демаскировать себя раньше времени. Снабжение их осуществляется при помощи БПЛА-сбросовиков с целью минимизации рисков потерь на ротации.

Во-вторых, безжалостный эволюционный отбор привел к появлению все более оригинальных и эффективных способов защиты бронетехники от FPV-дронов – от «мангалов» и «самоходных амбаров» до «одуванчиков». Теперь подбить российский танк простым беспилотником является нетривиальной задачей.

В-третьих, как следует из статистики «Рубикона», началась системная работа по вынесению инфраструктуры противника на передовой и в ближнем тылу, используемой для удержания обороны и снабжения легкой пехоты ВСУ на земле и, главное, операторами украинских СБС.

Кардинальный перелом на поле боя еще не произошел, но количественные изменения имеют позитивную тенденцию к превращению в качественные. Если же «Ростех», наконец, сподобится разработать автоматическую антидронную зенитную установку, стреляющую на выбор пулями и картечью, поставленную на мобильную платформу и способную надежно прикрыть от БПЛА атакующие штурмовые подразделения и армейские колонны на марше, то от концепции «стены дронов» уже мало что останется.

Нет, конечно же, дроны никуда не денутся, но их значение как основного средства ведения общевойскового боя, на которое сейчас приходится порядка 70-80% поражений, упадет. Зато вновь вырастет роль дальнобойной высокоточной артиллерии, ствольной и реактивной. Кстати, что там у нас с «Коалицией-СВ» и ТОС-3 «Дракон»?

Что касается будущего Сил беспилотных систем, то на горизонте следующих 3-5 лет можно предположить их дальнейшую трансформацию в сторону большей специализации. Вместо ежедневной охоты за бронетехникой и личным составом противника, «Рубикон», вероятно, сосредоточится на воздушной разведке, дальнобойных ударах по вражеским тылам при помощи БПЛА и на действиях БЭКами на море.

Вместо участия в общевойсковых операциях, Силы беспилотных систем будет рациональнее использовать в специальных операциях, нанося удары там, где их не ждут. Возможно, было бы самым разумным решением наладить взаимодействие СБС с Силами специальных операций и аэромобильными частями ВДВ на вертолетах, неожиданно атакуя по тылам, где нет эшелонированной системы обороны.

В качестве успешных примеров такого взаимодействия можно привести вторжение ВСУ в Курскую область в августе 2024 года, когда впереди шел украинский спецназ ГУР, поддерживаемый операторами СБС, а также американскую операцию «Абсолютная решимость» по захвату венесуэльского президента Николаса Мадуро в его резиденции 3 января 2026-го.