Система ЦБ по борьбе с инсайдом вызывает больше вопросов, чем доверия

Главная проблема этой системы упирается в наше историческое коллективное бессознательное. В России слово «донос» веками копило негатив, а в XX веке и вовсе приобрело крайне неблаговидный и презрительный оттенок. Современный «информатор» на этом фоне выглядит не героем-разоблачителем, а просто модифицированной версией все того же стукача. А в ответ на такие действия нашео общество инстинктивно реагирует отрицательно. Лояльность своей команде, пусть и коррумпированной, у нас часто котируется выше, чем абстрактная справедливость где-то там, на бирже.

За океаном этот культурный код иной. Там осведомитель, сдавший корпорацию, может стать миллионером и попасть на обложку Forbes. Например, SEC (комиссия по ценным бумагам и биржам США) уже выплатила таким персонажам почти два миллиарда долларов. У нас же максимум, на что можно рассчитывать, — это невнятная благодарность государства и крест на карьере. Что ни говори, но риск стать изгоем при нулевой финансовой компенсации, достаточно слабая мотивация.

Доверяй, но проверяй, а лучше вообще не доверяй

Камень преткновения — недоверие к институтам власти. Многие здравомыслящие граждане смотрят на выстроенную в нашем государстве систему и задаются логичными вопросами. А точно ли анонимно? Не «всплывет» ли мое заявление в кабинете у моего же генерального директора после дружеского звонка от регулятора? Будет ли по моему сигналу настоящее расследование или его в лучшем случае положат в стол, а в худшем — отдадут объекту проверки «для сведения»?

Прогнозы для нового сервиса достаточно туманны

Ожидать лавины разоблачений и серии громких дел не стоит. Скорее всего, сценарий будет таким. Система может превратиться в инструмент для сведения корпоративных счетов. Конкурирующие структуры начнут анонимно забрасывать ЦБ информацией на своих недругов, и тогда, рано или поздно регулятор утонет в потоке полуфейковых сигналов. В это же время настоящие «комбинаторы», не связанные с межклановыми войнами, будут чувствовать себя спокойно.

Одним из возможных последствий может стать и ухудшение рабочей атмосферы внутри компаний. Руководители начнут видеть в своих финансистах и аналитиках потенциальных информаторов. Это может привести к еще большей закрытости и нежеланию делиться информацией даже внутри команд, что лишь затормозит процессы.

Эффект для рядового инвестора будет близок к нулю. Как ни странно, рынок не станет ни прозрачнее, ни честнее, но зато у регулятора появится красивая отчетная строчка о создании «передового инструмента борьбы». Фактически система будет работать не с данными о нарушениях, а с данными о личных и корпоративных конфликтах.

Возможно, где-то на периферии система и выловит пару мелких нарушителей — для статистики. Но ее главная роль функция будет чисто декоративной. Она создана без учета российских реалий, и, вероятно, в намерения ее создателей не входили планы по очистке рынка от нечестных игроков. Зато новый сервис отлично продемонстрирует широкой публике весь накал борьбы с инсайдерами в рамках современной digital-повестки.

Впрочем, пока в госсистеме не появится настоящая, а не декларативная защита информаторов и ясные правила игры, она так и останется цифровым призраком из прошлого столетия, запугивающим обычных сотрудников, но никак не затрагивающим настоящих нарушителей.