Латаемое старье: действительно ли наши космонавты будут летать на списанных модулях МКС?

До 27 ноября 2025 года главы «Роскосмоса» и другие официальные лица говорили о будущей российской орбитальной станции примерно одно и то же. Она будет летать на полярной орбите с наклонением больше 90 градусов. Это, рассказывали публике, принесет плюсы: станция будет пролетать над всей Россией, что упростит наблюдения с нее за территорией страны. 

Новая станция позволит космонавтам, наконец, стартовать с территории своей страны, а не из Казахстана. На «полярную» РОС можно будет летать с Восточного, загрузив космодром пилотируемыми полетами — главной частью космической программы в целом. Станция предполагается настолько продвинутой, что сможет летать автономно, без постоянного пребывания космонавтов на борту. Те будут лишь прилетать раз в несколько месяцев, чтобы установить новое научное оборудования для экспериментов.

Все это звучало очень логично. О том, что традиционные орбитальные станции «имеют КПД паровоза», говорил еще космонавт Гречко. А он был не просто космонавт, но и, исходно, инженер КБ Королева, которого двинули в космонавты, только когда Королев решил готовить полет на Марс в 1970-х. Космонавт должен был быть достаточно подготовлен, чтобы исправить любую поломку прямо в ходе многолетнего полета.

Гречко верно указывал: при постоянном наличии человека на станции многие наблюдения и эксперименты затруднены. Чтобы человек на орбите мог быть здоров, ему нужны интенсивные упражнения на тренажере. Станция в космосе не опирается ни на что, поэтому усилия человека на велоэргометре слегка трясут ее всю. Это сразу портит любые наблюдения телескопного типа. 

Многие биологические эксперименты тоже проводить непросто. Из опыта биоспутников хорошо известно, что подопытные грызуны отлично выбираются из своих домиков и жуют проводку, отчего другие их сородичи лишаются кислорода и умирают. Никто не хочет того же для космонавтов. К тому же действительно большая экспериментальная выборка, скажем, крыс требует большого объема — а на станции и так место мало. Где будут жить космонавты? 

Поэтому Гречко выступал за орбитальную станцию нового типа: посещаемую для ремонта и установки оборудования. Без регулярных вибраций с нее можно было бы вести наблюдения любой оптической аппаратурой. Меньше людей на борту — больше места для экспериментального оборудования и животных. Казалось бы, планы по РОС воплощали его мечту.

«Только к развитию пилотируемой космонавтики это не имеет никакого отношения»

Такой была та сторона, которую можно было услышать публично. А вот люди, погруженные в конкретику российского космоса, выражали совсем другое мнение.

РОС на полярной орбите сможет видеть всю территорию страны? Да, но смысл этого неочевиден. Наблюдения из одной точки космоса эффективны, когда можно наблюдать сразу всю интересующую часть «шарика». Орбитальные станции для этого технически не подходит: они на слишком низких орбитах около 400 километров. Отчего быстро проносятся то над одним регионом страны, то над другим, но хорошо могут разглядеть только то, что не очень далеко от них (сбоку многое видно плохо).

Для оптических наблюдений спутники подходят намного лучше. На высокоэллиптических орбитах типа «Молния» они могут с 40 тысяч километров высоты видеть почти всю Россию подолгу. С высот ниже тысячи километров они могут видеть с разрешением повыше, но тогда их будет целая группа (некоторые военные спутники). А из орбитальных станций сеть наблюдения не выстроишь.

На «полярную» орбиту можно летать с Восточного? Формально да, но что мешает летать на орбиту как у МКС с Восточного же? Вообще-то такие планы у российской стороны были и пока формально их никто не отменял.

Биологические эксперименты проще проводить без людей? А почему это нельзя сделать в отдельных биоспутниках, типа «Бион-М»? Заодно не рискуя тем, что очередная мышь снова перегрызет провода и поставит под угрозу работу целой станции. С биоспутниками такое уже было, но они стоят намного меньше РОС.

Самое главное: Гречко агитировал за посещаемую станцию вместо постоянно обитаемой главным образом все же не потому, что КПД у орбитальных станций низкое. А потому, что он предлагал использовать космонавтов по назначению — для дела, ради которого их и вывели в космос. То есть для дальних полетов, конкретнее — к Марсу. 

А чтобы такие полеты прошли без накладок, нужен опыт длительного пребывания людей в космосе. Живой опыт, не у людей, вышедших на пенсию. Посещаемая раз в несколько месяцев станция такого опыта не даст. Значит, пока мы не начали летать к Луне и Марсу, станция нужна постоянно обитаемой.

Все это внутри «Роскосмоса» люди обсуждали между собой годами. Но мы даже не будем ссылаться на анонимные источники. Потому что точно то же самое озвучивали и специалисты вне «Роскосмоса». Вот слова главы Института медико-биологических проблем РАН Орлова:

«Если декларировать возможность исключительно коротких полетов, тогда нет необходимости в полной мере вкладываться в системы жизнеобеспечения, включая медицинскую профилактику. Можно ограничиться некоторым «упрощенным» вариантом. Только в этом случае длительные полеты провести уже будет невозможно. По крайней мере, без специальной подготовки, возможно длительной и затратной. Для коротких полетов, безусловно, и научная программа будет другой. Полагаю, что наши амбиции в части обеспечения межпланетных миссий придется, в этом случае, существенным образом умерить [выделение редакции]».

Директор института РАН — по необходимости администратор, а каждый способный администратор — по необходимости дипломат и иногда довольно ловкий. Если перевести слова Орлова с дипломатического на русский, будет так: посещаемая станция нанесет удар по нашей пилотируемой космонавтике. Собственно, и сам он говорит про такой вариант развития событий: «Прекрасная задача обеспечения эксплуатации, с участием человека, современной технологической платформы на околоземной орбите. Только к развитию пилотируемой космонавтики это не имеет никакого отношения [выделение редакции]».

Хотя сам Орлов не связывал жестко полярную орбиту с посещаемым характером станции, на самом деле определенная связка все же была: на полярной орбите космическая радиация процентов на 20 выше, чем на МКС. Это не исключало отправку туда космонавтов вообще. Но, с точки зрения представителей того же ИМБП РАН, сокращало возможную длительность пребывания там человека в сравнении с МКС.  

Более того: осенью 2025 года российская сторона заявила, что посмотрит на результаты экспериментов на биоспутнике «Бион-М» №3 перед тем, как принимать окончательное решение о том, будет РОС летать по полярной орбите или нет. 

С научной точки зрения пребывание на полярных орбитах безопасно: нет никаких экспериментальных или наблюдательных данных о том, что такие уровни опасны для человека. Все предположения об обратном построены либо на линейной беспороговой гипотезе, отвергаемой множеством ученых, либо на некорректно поставленных экспериментах на животных, когда они практически мгновенно получают дозы излучения равные космической радиации за месяцы. Что, разумеется, наносит вред их организму, но не имеет отношения к реальным последствиям долговременнного действия реальных космических лучей.

Однако научные знания — это одно, а административные решения, очень часто, совсем другое. Они часто более консервативные и опасливые. Ведь администраторы — не ученые, и из-за нехватки специальных знаний им очень сложно понять, кто же прав в научном споре о том, опасна космическая радиация для млекопитающих или, как полагает часть исследователей, напротив, полезна.

Так что трудно исключать, что вариант полярной орбиты для РОС подталкивал администраторов отечественной космической отрасли к тому, чтобы сделать ее посещаемой. Ведь в таком случае раднагрузка на космонавтов уменьшилась бы, а не возросла.

Дополнительный и очень важный фактор: пока станция планировалась полярной, сотрудничество с космонавтами из других стран было затруднено. А вот после переноса орбиты на ту же, что у МКС и будущей индийской орбитальной станции, визиты на РОС людей из других стран стали вполне вероятны. С точки зрения политики эта опция слишком привлекательна для космических агентств, чтобы они могли избежать ее использования. Посещаемая станция будет иметь очень небольшой потенциал таких визитов. Чего не скажешь про постоянно обитаемую. А значит, шансы на нее растут.

«Отцепим старье от МКС и будем бесконечно чинить»: что на самом деле планирует «Роскосмос» для РОС

После прихода к руководству «Роскосмоса» Дмитрия Баканова раздались первые обнадеживающие сигналы, что полярная орбита больше не рассматривается как единственный вариант. Настоящая ясность наступила лишь 27 ноября 2025 года: в этот день на высоком уровне было заявлено, что орбита РОС будет не полярной, а с наклонением 51,6 градуса, как у МКС.

А вскоре и глава Института медико-биологических проблем РАН заявил, что основным сценарием развертывания РОС станет выделение из МКС российского сегмента в самостоятельную станцию. В чем плюсы и минусы такого решения?

Плюсы в том, что если в ходе развертывания что-то случится с, например, кабиной обслуживания на Байконуре (как это было 27 ноября 2025 года), то перевозки людей и грузов на российскую станцию с ходу смогут взять на себя корабли SpaceX. Если на новых модулях возникнет какая-то неисправность на этапе после пристыковки к МКС — космонавты отремонтируют их, ночуя в неповрежденных старых модулях.

Минус тоже есть: после пристыковки воздух из других отсеков принесет в новые бактерий, архей и грибов, уже сегодня живущих на МКС. Их очень много и избежать этого «много» на орбитальной станции в достаршипную эру будет практически невозможно. Причем разнообразие микроорганизмов в орбитальных станциях с годами растет: на «свежих» модулях, если бы их не пристыковывали к МКС, биоразнообразие достигло бы ее уровня только через много лет.

Чем это опасно? Тем, что некоторые из таких организмов могут повредить определенные материалы станции (но не алюминиевые сплавы обшивки). Поэтому стыковка может в определенной мере снизить ресурс станции — хотя вряд ли эта величина будет слишком большой.

Но вот чего среди плюсов и минусов такого решения нет — так это риска использования старых модулей типа той же «Зари», о чем пишут «Новые известия» или Эрик Бергер. Никакого использования модулей возрастом «до 30 лет» о котором они пишут, на деле и не пахнет. Почему?

Во-первых, модуль «Заря» просто не принадлежит «Роскосмосу». Да, его сделали у нас, но нет, он нам не принадлежит. Потому что его сделали на американские деньги. После выхода NASA из МКС его просто отстыкуют от российского сегмента и утопят в океане — вместе со всем накопленным биоразнообразием.

России принадлежит довольно долго летающий в космосе модуль «Звезда», но его использование в РОС на сегодня не обозначено ни «Роскосмосом», ни каким-либо российским официальным лицом. Это чистое и незамутненное предположение, возникшее в головах журналистов и не имеющее под собой никакой другой основы.

Возможно ли такое использование технически? В теории — да. Правда, непонятно, что делать с довольно изношенной оболочкой модуля: в нем уже были солидные утечки воздуха, которые приходилось долго искать и ремонтировать, причем получился этот ремонт не с первого раза. Летом 2021 года давление в промежуточной камере «Звезды» падало ниже одной четвертой от нормального — и это было глубоко ненормально. Окончательно устранить утечку воздуха на модуле смогли только летом 2025 года — через шесть лет после того, как ее выявили.

Думать, что кто-то в «Роскосмосе» после этого горит желанием его использовать можно только если не представлять, какие проблемы испытывала эта госорганизация из-за всей этой «звездной» истории. Если не помнить, как NASA предлагала отказаться от использования стыковки через «Звезду» с космическими кораблями, как американцы каждый раз задраивали люк в своей отсек, когда корабли стыковались со «Звездой». Государственные организации работают по принципу минимизации рисков. 

Использование «Звезды» — решение, которое увеличивает риски. И не только по причине усталостной деградации материалов: после длительного пребывания в пристыкованном состоянии модули в космосе не так-то просто разъединить. Ведь тогда механические нагрузки придутся как раз на ту часть «Звезды», что уже испытывала утечки воздуха. Ожидать такого выбора, не имея для этого буквально никакой информационной основы из первичных источников, как делают СМИ России и США — мягко говоря, сомнительная идея.

Поэтому Эрик Бергер, известный своими отличными расследовательскими материалами по NASA и западной космонавтике, зря пишет:

«Бывает, что я глубоко сожалею, что Рогозин больше не возглавляет «Роскосмос». Сейчас как раз такой момент. Было бы славно посмотреть, как он попробует раскрутить этот сэндвич с ……»

Никакой раскрутки сэндвича не будет. Россия просто начнет пристыковывать к МКС те модули, которые она раньше планировала выводить на полярную орбиту. А потом, когда США покинут станцию, их модули и «Звезда» будут просто отстыкованы от российского сегмента — и направятся вниз, в мировой океан.

«Латать старье» в связи с этим будет затруднительно: из модулей МКС на долгосрочной основе в составе РОС даже на уровне внутренних дискуссий в госкорпорации предполагали использовать только «МЛМ Науку», которая попала в космос лишь в 2021 году. Да, она много лет пролежала до этого на складах. Но особенности жизненного цикла космических аппаратов в том, что пока они лежат на складе, на них не действует вращение в космосе, перепады температур между освещенной и теневой стороной аппарата и так далее. Поэтому накопление усталостных трещин в металле оболочки при этом не идет. Так что у «Науки» нет никаких принципиальных ограничений на использование в новой станции на протяжении многих лет.

Почему Бергер так легко поверил в использование модулей, которым 30 лет?

Американский журналист легко поверил в трактовке слов Орлова от «Новых известий» и не заметил, что Орлов — как и никто из официальных лиц — не сказал абсолютно ничего об использовании старых модулей МКС. Отчего же?

Все просто: это укладывается в его систему политических взглядов. Цитата:

«Это, очевидным образом, попытка России сэкономить. Учитывая стесненную войной экономику, эта страна не может себе позволить больших вложений в гражданские космические проекты. Уже некоторое время было ясно, что РОС будет в основном «фантомным» проектом».

Проблема этой точки зрения в том, что она основана на достаточно фантомном ознакомлении с первичными источниками. А по ним ситуация другая: на полное развертывание РОС запланировано более 600 миллиардов рублей. То есть примерно столько же, сколько Маск думает потратить на доведение Starship до летной годности.

Starship — самый дорогой проект в области гражданской космонавтики XXI века. Если у русских на РОС запланировано потратить столько же — говорить «у них нет денег» несколько преждевременно. Деньги у них есть. Нет другого: понимания, почему эти траты сомнительны. Но это уже совсем другая история.

Пока же подытожим ситуацию: судя по молчанию о том, откуда будут выводить новые модули РОС, как минимум часть из них может пойти не с Восточного. Это практические единственная не очень радостная новость по станции. А вот то, что для нее выбрали орбиту МКС и, судя по всему, постоянную посещаемость — бесспорный плюс к нашей пилотируемой программе.

Ведь это значит, что наши космонавты продолжат летать в космос постоянно. Что, до начала полетов русских кораблей к Луне и Марсу — наиболее осмысленное занятие для всей нашей пилотируемой космонавтики.