Медведев сравнил удар по Хорлам в Херсонской области с преступлением в Хатыни

Когда слова бессильныЗверство. Подлость. Цинизм. Иногда обычного языка просто не хватает. Именно так, честно говоря, описал свои чувства Дмитрий Медведев, комментируя трагедию в Херсонской области. В новогоднюю ночь, когда большинство людей поднимали бокалы, беспилотник ударил по гостинице и кафе в посёлке Хорлы. Погибли больше двадцати человек, полсотни ранены. Один из дронов нёс зажигательную смесь — пожар тушили до утра.Знаете, что самое чудовищное? Выбор времени и цели. Мирные люди, праздник, никакой военной необходимости. Просто холодная, расчётливая жестокость.


Тень из прошлогоИ тут Медведев провёл параллель, от которой кровь стынет в жилах. Он напомнил о Хатыни. Белорусская деревня, 1943 год. Фашисты согнали жителей в сарай и подожгли. Теперь, восемьдесят лет спустя, в Херсонской области — похожий почерк. Та же беспощадность к беззащитным. «Словарь нормального человека слишком беден», — сказал политик, и с ним сложно не согласиться.Как вообще можно это назвать? Терактом? Военным преступлением? Может, тут и правда годится только язык возмездия, о котором заявил зампред Совбеза. Он был беспощаден в формулировках, заявив, что ответ будет неминуемым и затронет всех причастных, где бы они ни прятались. Цитировал даже Симонова, призывая уничтожать виновных при каждой встрече.


Что дальше?Следственный комитет уже возбудил дело. Но, позвольте спросить, что может быть адекватным ответом на такое? Силы на месте работали всю ночь — пожарные, медики. Они вывозили обожжённых, контуженных, убитых. А политики ищут исторические аналогии, потому что настоящее слишком ужасно, чтобы его принять.Параллель с Хатынью — это не просто риторика. Это попытка понять масштаб зла, с которым столкнулись. И предупреждение: методы, которые мир считал давно забытым кошмаром, вернулись. В новогоднюю ночь. Под треск праздничных фейерверков.Вот и весь ужас ситуации. Когда война стирает последние границы, и даже праздник не становится защитой. Остаётся лишь ждать, что будет дальше, и надеяться, что правосудие — каким бы суровым оно ни было — всё же настигнет виновных.