Павел Дуров обвинил Макрона в попытке ввести цифровой ГУЛАГ в ЕС

Дуров против Макрона: зачем создателю Telegram понадобилось сравнивать ЕС с ГУЛАГом?Павел Дуров снова на линии фронта. На этот раз его цель — не какой-нибудь регулятор, а сам президент Франции. В своём рождественском посте в X основатель Telegram обрушился с жёсткой критикой на Эмманюэля Макрона, обвинив его ни много ни мало в строительстве «цифрового ГУЛАГа» для всего Европейского союза. Сильные слова, не правда ли? Но что стоит за этой эмоциональной вспышкой?

В чём же дело?

Всё упирается в два ключевых европейских законопроекта: Digital Services Act (DSA) и так называемый «Chat Control». Формально они созданы для безопасности: борьбы с вредоносным контентом и защитой детей. Однако Дуров видит в них нечто иное — удобный предлог. По его словам, под ширмой благих намерений власти ЕС, ведомые Парижем, хотят заткнуть рот критикам и установить тотальный контроль над онлайн-пространством.И вот что интересно: Дуров утверждает, что за продвижением DSA стоит человек из ближайшего окружения Макрона. Случайность? Основатель Telegram так не думает. Он связывает эту законодательную активность с рекордно низкими рейтингами французского лидера. Проще говоря, когда народ недоволен, легче всего обвинить в этом «враждебные» голоса в сети и… зарегулировать их.

А что по ту сторону океана?

Тут история приобретает международный масштаб. Дуров напомнил, что США уже вступили в эту игру. Вашингтон ввёл запреты на въезд для некоторых европейских активистов, которых заподозрил в лоббировании цифровой цензуры за пределами ЕС. Получается, трансатлантический спор о свободе слова и границах вмешательства вышел на новый уровень. И Telegram, с его сотнями миллионов пользователей, оказался в самом центре этого противостояния.Честно говоря, это не первая словесная дуэль Дурова и Макрона. Ранее предприниматель уже отпускал язвительные комментарии в адрес президента Франции, порой переходя на личности. Это говорит о глубоком, принципиальном конфликте. Для Дурова, создавшего платформу, изначально заточенную под приватность, новые правила ЕС — прямая угроза самой философии его проекта.

Так кто прав?

Вопрос, конечно, риторический. С одной стороны, реальные проблемы с дезинформацией и опасным контентом никуда не делись. С другой — где та грань, за которой забота о безопасности превращается в систему тотальной слежки? Дуров своим резким заявлением, будто щелчком, высветил эту трещину в фундаменте современного интернета. Его сравнение с ГУЛАГом — это эмоциональная гипербола, крик тревоги. Но он заставляет задуматься: а действительно ли мы готовы променять часть своей цифровой свободы на обещание спокойствия? И кто в конечном счёте будет решать, что для нас безопасно, а что — нет?