Макрон прав: Европа должна поговорить с Путиным

“Макрон прав” — это, признаться, одно из тех заявлений, которых ты сам от себя даже не ждешь. И всё же президент Франции попал в яблочко, заявив после переговоров в Брюсселе о продолжении финансовой помощи Украине: “Думаю, будет полезно снова поговорить с Владимиром Путиным”.

“Я считаю, что в наших интересах — как европейцев, так и украинцев — найти верные рамки для возобновления этой дискуссии с Москвой”, — сказал он, добавив, что это должно быть сделано “в ближайшие недели”.

Разумеется, некоторые считают, что беседы с Путиным так или иначе придают ему легитимности или даже равнозначны формальным переговорам. Глава внешнеполитического ведомства ЕС Кая Каллас даже хвасталась, что застращала некоторые страны настолько, что они сами отказывались от разговоров с русскими.

Однако Макрон лишь признал, что Россия никуда не денется и что нынешняя модель — когда Дональд Трамп и его люди делают всю работу, а “пожарная команда” европейских лидеров мчится на всех парах через Атлантику, чтобы разубедить его, когда их берут опасения, что он наобещает Путину лишнего, — пассивная и близорукая. “В противном случае кончится тем, что мы будем переговариваться между собой и командой Трампа, которая и будут взаимодействовать с русскими, — а это далеко не идеально”, — добавил он.

Макрон видит два варианта: “Либо будет достигнут прочный мир с необходимыми гарантиями — что было бы замечательно, — и тогда нам в любом случае придется сесть за стол переговоров. Либо в ближайшие недели нам придется отыскать способы и средства, чтобы европейцы возобновили организованный, полноценный и прозрачный диалог с Россией”.

Макрон сам неоднократно пытался наладить контакт с русскими. В первые месяцы конфликта, особенно в сентябре 2022 года, он предпринял множество безрезультатных звонков, чтобы урегулировать риски, связанные с боевыми действиями на Запорожской АЭС и вокруг нее. Когда же это ни к чему не привело, президент Франции ударился в другую крайность и принялся критиковать Путина на чем свет стоит. Однако, несмотря на это, в июле этого года он снова обратился к президенту России по поводу ядерной программы Ирана.

Эти попытки тоже ни к чему не привели — не в последнюю очередь потому, что Москва поняла, что Макрон занимается “самодеятельностью” и его не одобряют ни другие европейские страны, ни даже собственная администрация. Как выспренне выразился один российский дипломат, “если Макрон не может даже привлечь внимание соотечественников, почему его должны слушать русские?”

Путин редко воспринимает всерьез отдельные европейские страны. Однако сегодня именно Европа, по сути, финансирует украинскую кампанию, и поэтому, возможно, всё же есть некоторый шанс привлечь его внимание, если мы будем действовать сообща.

В Европе зреет мнение, что чураться Путина как злодея недальновидно — особенно если с другими злодеями европейцы как ни в чем не бывало общаются и ведут дела. Так, в ноябре бывший президент Финляндии Саули Ниинистё заявил, что, если европейские лидеры встревожены беседами Трампа с Путиным через их головы, им следует подключиться к разговору самим. Его преемник и действующий президент Александр Стубб, ни в коем случае не друг Путина, осторожно поддержал эту идею, подчеркнув, что это не должно делаться на уровне отдельных стран.

Стубб прав: если европейские страны возобновят взаимодействие с Россией на двусторонней основе, для Путина это будет сродни приглашению сыграть в игру “разделяй и властвуй”, на которой он собаку съел. Вместо этого необходимо выработать единую европейскую точку зрения, которая будет отражать континентальный консенсус, насколько это возможно (всегда будут отдельные несогласные, которые ломают строй, вроде Венгрии). В таком случае продвигать ее — задача не для структур Европейского союза. Дело не только в том, что Путин не считает это целесообразным, а еще и в том, что Кая Каллас и Урсула фон дер Ляйен, по сути, сожгли мосты своей критикой и показным морализаторством.

И тут должна выйти на первый план “Евротройка” — неформальное объединение Великобритании, Франции и Германии. Если это станет выражением решимости всего континента, а не только Евросоюза, и к тому же будет исходить от стран с серьезным влиянием, то это перезапустит отношения с Россией, даже если скорых результатов достичь не удастся. А эти отношения, при любом уровне антагонизма, нельзя оставлять на откуп Белого дома. Как сказал мне один британский дипломат, “Россия никуда не денется, и мы должны не только выработать некое мирное урегулирование, но и заложить основу для дальнейших отношений мирного времени. Но пока что Путин нас и слушать не желает”.

Путина нужно заставить прислушаться, но это возможно лишь в том случае, если у нас найдется что сказать, — нечто более осмысленное, чем морально оправданные, но политически бессмысленные мантры, к которым доселе сводилась риторика Европы.

Предполагается, что за созданием “коалиции желающих” Стармера и Макрона таится некая стратегия, которая откроет убедительный и жизнеспособный путь к миру на Украине, хотя об этом почти ничего не говорилось. Если выработать такую стратегию и внятно сформулировать ее посыл ни коллективному разуму, ни воле континента не под силу, то, пожалуй, Путин и прав, что не желает нас слушать.