«Планета Георг»: как британский король чуть не попал на карту Солнечной системы (и почему Земля — это просто грязь)

Представьте, что вы находитесь в Лондоне конца XVIII века. Вы открываете свежий научный альманах, смотрите на схему Солнечной системы и видите там привычный ряд: Меркурий, Венера, Земля, Марс, Юпитер, Сатурн и… Георг.

Нет, это не британский юмор и не ошибка перевода. Почти 70 лет в официальных астрономических картах Британии (и даже в морских навигационных справочниках при Адмиралтействе) седьмая планета носила имя короля Георга III.

Мы привыкли считать, что названия планет — это нечто монументальное, данное чуть ли не самими богами в глубокой древности. Однако, если поднять архивы и убрать налет школьного пафоса, выяснится, что нынешняя навигация в космосе — это во многом результат случайного стечения обстоятельств, политического подхалимства и одной удачной идеи 11-летней школьницы, решавшей кроссворды за завтраком.

Давайте разберем историю нейминга Солнечной системы, о которой редко пишут в учебниках.

Римское наследие

Начнем с базы, чтобы понять контекст. Пять планет, видимых невооруженным глазом, человечество наблюдало тысячелетиями. Но почему в международной классификации закрепились именно римские имена, а не, скажем, греческие или вавилонские?

Ответ прагматичен: латынь веками оставалась языком международной науки. Поэтому греческий Зевс превратился в Юпитера, а Арес — в Марса.

Логика присвоения имен была проста и опиралась на визуальные наблюдения:

• Юпитер: самая яркая (после Венеры) и величественная блуждающая звезда. Безоговорочно отдана Верховному божеству (Царю богов).

• Марс: объект с отчетливым красноватым оттенком. Ассоциация с кровью и войной была неизбежна.

• Венера: самое яркое небесное тело после светил. Символ красоты, названный в честь богини любви.

• Сатурн: тусклый объект, который движется по небосводу крайне медленно (полный оборот почти за 30 лет). Его связали с Кроносом (Сатурном) — отцом Юпитера, повелителем времени, так как время требует терпения.

• Меркурий: небесный спринтер, совершающий оборот вокруг Солнца всего за 88 земных суток. Идеальное попадание в образ крылатого вестника богов.

Здесь всё логично. Проблемы и споры начались, когда у людей появились телескопы и амбиции.

Политический скандал с Ураном

1781 год. Уильям Гершель совершает фундаментальный прорыв — он открывает новую планету за орбитой Сатурна. Это первое расширение границ известной Солнечной системы с античных времен.

Гершель — блестящий наблюдатель, но для дальнейшей работы ему требуются колоссальные средства на строительство новых телескопов. Его главным покровителем является британская корона. Поэтому, когда встал вопрос о названии, астроном решил сделать «ход конем» и предложил назвать планету Georgium Sidus («Звезда Георга»).

В письме президенту Королевского общества он аргументировал это так: «Древние называли планеты именами своих богов, но в нашу просвещенную эпоху будет правильно увековечить имя монарха».

Реакция континентальной Европы была предсказуемой. Астрономы Франции и Германии категорически отказались наносить на звездные карты имя британского короля. Французы в пику англичанам стали называть планету просто «Гершель». В научном сообществе начался хаос.

Ситуацию спас немецкий астроном Иоганн Боде. Он предложил восстановить мифологическую иерархию. Его довод был безупречен: раз Юпитер — царь богов, а Сатурн — его отец, то следующая планета должна быть отцом Сатурна. В мифологии это Уран (олицетворение Неба).

Баланс был восстановлен, и имя прижилось во всем мире. Однако британские астрономы из патриотических чувств использовали название «Звезда Георга» в своих ежегодниках вплоть до 1850 года.

Эго математиков и синий Нептун

С Нептуном разыгралась другая драма. Это была первая планета, открытая «на кончике пера». Её положение было предсказано математически еще до того, как её увидели в телескоп.

Основная борьба развернулась между французским математиком Урбеном Ле Веррье и британцем Джоном Адамсом. Когда планету наконец обнаружили (используя расчеты Ле Веррье), французский ученый, почувствовав момент триумфа, предложил назвать небесное тело… «Ле Веррье».

Однако научное сообщество за пределами Франции идею не оценило. Чтобы избежать очередной «войны имен», ученые обратились к характеристикам самой планеты. В телескоп она виделась диском глубокого синего цвета. Ассоциация с океаном была очевидна, поэтому утвердили имя Нептун — в честь римского бога морей.

Школьница против академиков

Пожалуй, самая изящная история произошла уже в XX веке, в 1930 году. Астроном Клайд Томбо открывает девятую планету (на тот момент Плутон считался таковой) — далекий, ледяной мир на окраине системы.

В Оксфорде за завтраком сидел библиотекарь Фолконер Мейдан и читал заметку об открытии в The Times. Рядом находилась его 11-летняя внучка, Венеция Берни. Дедушка вслух рассуждал о том, как же назовут новый мир.

— Ей бы подошло имя Плутон, — заметила девочка. — Почему? — удивился дед. — Плутон — бог подземного царства. Он живет далеко от света, там темно и холодно. К тому же он умел становиться невидимым, а эту планету очень долго не могли найти.

Мейдан был настолько впечатлен меткостью сравнения, что передал предложение знакомым астрономам телеграммой. Идея школьницы победила варианты десятков обсерваторий (среди которых были «Минерва» и «Зевс»). Венеция получила за свой вклад 5 фунтов стерлингов, а мы — красивое название, которое идеально вписалось в ряд.

Финал: мы живем на «Грязи»

И вот, самый парадоксальный факт. Меркурий, Венера, Марс, Юпитер, Сатурн, Уран, Нептун (и даже Плутон) — все они носят имена могущественных сущностей из пантеона.

А как называется наш дом? Земля (Earth).

В английском языке слово Earth происходит от староанглийского eor(th)e и немецкого Erde. В русском слово «Земля» имеет древние корни, родственные понятиям «низ», «грунт». Этимологически название нашей планеты буквально переводится как «Почва», «Грунт» или даже «Грязь».

В древности люди смотрели вверх с трепетом и видели там богов. А глядя вниз, под ноги, они видели просто землю, которую возделывали. Им не приходило в голову, что они тоже летят в безвоздушном пространстве. Когда же Коперник и Галилей доказали, что Земля — равноправная планета, проводить «ребрендинг» было уже поздно.

Что в итоге? История названий в Солнечной системе — отличный пример того, что в науке нет ничего «священного» и предопределенного. Если бы не немец Боде, мы бы сейчас учили порядок: «Сатурн, Георг, Ле Веррье». Но мифология победила политическое тщеславие, потому что она вне времени. Короли уходят, а Юпитер остается.

И есть определенная ирония в том, что человечество, давшее имена всем небесным телам, само живет на планете с самым скромным, «земным» названием. Возможно, это хороший повод лишний раз посмотреть наверх.