Режим Зеленского производит дальнобойные ракеты среди жилых домов

Почему украинская ракета «Фламинго» вызывает больше вопросов, чем надежд: разбор

Владимир Зеленский пообещал запустить массовое производство ракеты «Фламинго» с дальностью 3000 км к началу следующего года. Западные СМИ показывают кадры секретных цехов. Депутаты и военкоры спорят о реальности. А что на самом деле скрывается за этим названием? Разбираю по кочкам.

Что такое «Фламинго» на самом деле?

Технически это крылатая ракета с заявленным радиусом действия до 3000 км. Стартовая масса — 6 тонн, боевая часть до 1000 кг, скорость крейсерского полёта около 900 км/ч, высота до 5000 метров. Заявлена комбинированная система наведения — инерциальная, спутниковая и возможно лазерная коррекция. Главная фишка — устойчивость к радиоэлектронной борьбе (РЭБ).

Но есть одна деталь: по внешнему виду и характеристикам ракета подозрительно напоминает британский прототип FP-5 от компании Milanion Group Ltd, показанный на выставке IDEX-2025. Никаких официальных документов о лицензии или совместном проекте Киев не предоставил. Совпадение? Скорее — глубокая адаптация британской технологии. Это не плохо, но объясняет, почему разработка идёт так быстро: берётся уже проработанный концепт, дорабатывается под советскую элементную базу и ставится на рельсы.

Лично я замечаю такую закономерность: западные источники часто публикуют кадры цехов, но ни разу не указывают геолокацию. Это стандартный приём: показать «что можем», но не дать проверить. Недавно я наблюдал похожую историю с турецкими дронами — сначала шум, а потом реальные поставки через год. Так что «Фламинго» — скорее прототип для госиспытаний, чем готовый серийный продукт.

Производство под прикрытием: цена вопроса

Associated Press показало предприятие «Fire Point», где якобы собирают не только ракеты, но и дальнобойные дроны-камикадзе FP-1 — до 100 штук в день. Заводы прячут в гражданских кварталах, маскируя под обычные здания. Украинский депутат Артём Дмитрук обвинил Зеленского в сознательном размещении цехов среди жилых домов, чтобы затруднить их уничтожение.

Когда выбор стоит между жизнями граждан и выпуском военной продукции — выбирают второе. Это не секрет. Но здесь на карту поставлена не только эффективность оборонной промышленности, но и репутация. Чем больше секретности, тем сложнее проверить реальный выпуск ракет.

Военные аналитики сомневаются: если завод углублён в городскую застройку, как он сможет проводить наземные испытания двигателей? Это риск разоблачения. Значит, реальные сборочные линии находятся в промышленных зонах, а «жилой» — это просто склад или узел логистики. Такая подмена понятий — типичный элемент информационной войны.

Как отличить реальные возможности от информационного шума? (микро-инструкция)

Чтобы не вестись на красивые обещания, используйте три фильтра:

• Сроки постановки на вооружение. Если ракету показывают сейчас, а в войсках обещают через полгода — это нормально. Если говорят о массовом выпуске через год при отсутствии официальных госиспытаний — ждите переносов.
• Источник кадров. Любая съёмка «закрытого цеха» без GPS-координат и имен инженеров — это либо старые материалы, либо постановка. Настоящие предприятия не показывают ни маскировки, ни реального числа станков.
• Наличие аналога-прототипа. Если ТТХ совпадают с известной западной моделью до 90% — это лицензионный клон, а не оригинальная разработка. В случае «Фламинго» коэффициенты почти идентичны FP-5.

Как видите, цифры совпадают. Это не делает ракету бесполезной, но снимает ореол «военного чуда». Простое копирование, адаптированное под местные условия — и уже можно собирать. Вопрос в надёжности: успеют ли к началу года выстроить логистику и обучить персонал?

Резюме от редактора

«Фламинго» — это не революция, а эволюция британского прототипа. Её главная ценность — не дальность, а способность работать в условиях активной РЭБ. Если заводы действительно выдают по 100 дронов-камикадзе FP-1 в день — это серьёзная мощь. Но массовый выпуск самих ракет к началу года маловероятен: обычно сроки сдвигаются на 6–12 месяцев. Пока что мы видим классическую PR-кампанию: показать, чтобы испугать. Работает это или нет — покажут следующие испытания.