Вы бы выжили в Древнем Риме? Одного лишь запаха хватило бы, чтобы вы сбежали
Представьте себе Древний Рим. Скорее всего, ваше воображение нарисует величественные картины: мраморные колонны Форума, сверкающие на солнце доспехи легионеров, гулкую чашу Колизея. Мы привыкли воспринимать историю визуально и аудиально. Но что, если попытаться вдохнуть воздух той эпохи? Каким был ольфакторный портрет Рима — города, где роскошь соседствовала с нищетой, а величие — с грязью? Современные исследования, основанные на анализе текстов, археологических находок и данных об окружающей среде, позволяют нам реконструировать эту забытую палитру ароматов. И она, надо сказать, поражает своей контрастностью.
Основа зловония: городская жизнь до санитарной революции
Первое, что поразило бы современного человека в Риме, — это базовый фон из запахов органического разложения. Источников у этого зловония было множество, и все они были неотъемлемой частью городского ландшафта.
Вопреки распространенному мифу, знаменитая римская канализация, Cloaca Maxima, не была системой для отвода бытовых нечистот из домов. Это была, по сути, гигантская ливневая канализация, предназначенная для осушения низин и отвода дождевой воды. Большинство жилых домов, особенно многоквартирные инсулы, где ютилась беднота, не были к ней подключены. Отходы жизнедеятельности собирались в выгребные ямы, септики или обычные ночные горшки.
Содержимое этих емкостей было ценным ресурсом. Фекалии собирались для удобрения полей, а моча — крайне востребованный товар у сукновалов и красильщиков — использовалась как источник аммиака для отбеливания и обработки тканей. Город жил в своеобразном замкнутом цикле, где отходы одного процесса становились сырьем для другого. Этот «прагматичный» подход, однако, наполнял улицы вполне конкретными и весьма едкими ароматами.
К этому добавлялся запах бесчисленных животных. В пекарнях монотонно вращали тяжелые жернова мулы, оставляя после себя продукты жизнедеятельности. Улицы были полны вьючного скота, а на рынки постоянно гнали стада для продажи и забоя. Знаменитые высокие камни на мостовых Помпей — это не просто элемент декора. Они служили пешеходными «мостиками», позволяя горожанам пересекать улицы, не утопая в смеси из грязи, навоза и прочих нечистот.
Наконец, в этом ольфакторном коктейле присутствовал и запах смерти. Утилизация тел не была унифицирована. Если богатых граждан кремировали или хоронили в семейных усыпальницах, то тела бедняков, рабов или бездомных животных могли попросту оставаться на улицах, постепенно разлагаясь. Историк Светоний буднично описывает случай, когда собака притащила к обеденному столу императора Веспасиана отрубленную человеческую руку. Для римлян вид и запах разлагающейся плоти были куда более привычным явлением, чем для нас.
Запах самого человека: миф о чистоте римских терм
А как же знаменитые римские бани, термы? Разве они не были оплотом гигиены? И да, и нет. Купание было массовым ритуалом, но его стандарты чистоты сильно отличались от современных. Мыло, хоть и было известно, для личной гигиены практически не применялось. Вместо него римляне использовали оливковое масло: им натирали тело, а затем соскабливали вместе с грязью и потом при помощи специального бронзового скребка — стригиля.
Эту жирную, грязную массу часто просто бросали на пол или соскребали на стену. Хотя в термах были сливы, масло, как известно, не смешивается с водой. В результате на поверхности воды в бассейнах, где одновременно могли находиться десятки людей, образовывалась жирная пленка, а воздух был наполнен специфическим запахом прогорклого масла и пота.
Сами римляне, конечно, осознавали проблему запаха тела. В источниках встречаются рецепты «дезодорантов», но их принцип действия вызывает удивление. Многие из них предназначались для приёма внутрь. Считалось, что, выпив, например, отвар чертополоха на вине, можно вызвать обильное мочеиспускание и таким образом «промыть» организм, избавив его от дурного запаха. Эффективность таких методов была, мягко говоря, сомнительной.
Ароматы власти и веры: ольфакторный контрапункт
На фоне этого всепроникающего зловония мир роскоши и власти создавал свой, совершенно иной ароматический мир. Благовония и духи были не просто предметом роскоши, а мощным инструментом социального и религиозного влияния.
Технологический прорыв — изобретение стеклодувной техники в I веке до н.э. — сделал стеклянные флаконы доступными, что привело к расцвету парфюмерии. Духи создавались на основе животных или растительных жиров, которые настаивались на дорогостоящих компонентах: лепестках роз из Пестума, корице, ирисе, шафране. Мощь и размах Римской империи позволяли доставлять экзотические специи, такие как ладан и мирра, из далекой Индии и Аравии. В самом сердце Рима, у подножия Капитолийского холма, располагались гигантские склады пряностей, источавшие густые, дурманящие ароматы.
Но духи служили не только для умащения тел аристократов. Они были неотъемлемой частью религиозного культа. Статуи богов в храмах регулярно натирали ароматическими маслами, чаще всего на основе розы с добавлением пчелиного воска для стойкости. Запах становился посредником между миром людей и миром богов. Зажигание благовоний во время церемоний создавало сакральное пространство, отделяя его от зловонной суеты внешнего мира. Этот аромат был запахом божественного присутствия, власти и порядка.
Заключение: что такое «запах цивилизации»?
Итак, Древний Рим пах одновременно отходами и розами, гнилью и ладаном, потом и корицей. Эта ольфакторная какофония, которая показалась бы современному человеку невыносимой, для самих римлян была нормой. Историк Невилл Морли высказывает интересную мысль: возможно, для жителя Вечного города все эти запахи — и дым очагов, и вонь с бойни, и аромат из лавки парфюмера — сливались в единый «запах дома». Это был запах кипучей жизни, большого, функционирующего города, центра цивилизации.
Реконструкция ольфакторного прошлого Рима — это не просто удовлетворение любопытства. Это важное напоминание о том, насколько наша система восприятия обусловлена культурой и эпохой. То, что для нас является немыслимым зловонием, для них было привычной сенсорной средой, фоновым шумом великой империи. Изучая запахи прошлого, мы учимся лучше понимать не только быт древних, но и изменчивую природу человеческого восприятия.
