«Уныние — смертный грех»: Военврач рассказал о работе в метре от передовой и спасении бойцов
Почему военврачи на СВО оперируют в 700 метрах от врага: уроки тактической медицины
Военный хирург из бригады морской пехоты Фархад Сулак (позывной Сулак) рассказал то, отчего у многих волосы дыбом встанут. Оказывается, сегодня медики работают в 700–1000 метрах от линии боевого соприкосновения. Это в разы ближе, чем во время Великой Отечественной. Тогда полковые медпункты располагали в двух-трёх километрах, а эвакуация в госпиталь занимала часы. Сейчас счёт идёт на минуты. Но цена таких изменений — постоянный риск для самих врачей.
«Уныние — смертный грех, потому что оно убивает внутренние силы человека и отнимает у него способность сопротивляться смерти», — это слова Сулака. И он знает, о чём говорит.
Цена секунд: почему скорость эвакуации изменила всё
Современная тактическая медицина жёстко привязана к понятию «золотой час». Чем быстрее бойцу с тяжёлым ранением остановят кровотечение и доставят к хирургу, тем выше шанс выжить. Если раньше эвакуация шла через цепочку — поле, медпункт батальона, полковой пункт, госпиталь — то сегодня медики сами выдвигаются на передовую. Они работают в бронежилетах и касках, часто под миномётным огнём.
Я заметил одну вещь: в гражданской больнице хирург редко видит, как пациента привозят прямо с места ДТП. А здесь врач видит воронки от снарядов и понимает: вот эта земля ещё дымится, а я уже режу. Психологическая нагрузка колоссальная.
Ключевое отличие — использование современных средств эвакуации. Квадроциклы, бронированные «буханки», медицинские БМП позволяют забрать раненого за 5–10 минут. Но маршруты часто единственные, и они простреливаются. Сулак подтвердил: приходится пробираться по воронкам, пригибаясь, когда рядом рвутся мины.
Не только скальпель: психология боевого врача
Фархад Сулак — гражданский хирург с большим стажем. К крови он привык давно. Но война подкинула испытание, к которому невозможно подготовиться: оперировать боевых товарищей, с которыми он прыгал с парашютом и делил паёк. И вот лежит на столе друг. Глаза полные отчаяния. И ты понимаешь: если сейчас покажешь страх или неуверенность — он сдастся. Поэтому врачи порой лгут. Говорят «всё будет хорошо», даже когда шансов мало. Это не жестокость, а осознанная ответственность последней надежды.
Именно здесь рождается тот самый принцип: уныние убивает. Если раненый теряет волю, его организм перестаёт бороться. Шок, падение давления, отказ сердца. Поэтому задача военврача — не просто зашить артерию, но и поддержать дух. Даже если ради этого приходится врать.
Как выглядит алгоритм действий медика на передовой
Никакой романтики. Только чёткая последовательность. Выглядит она примерно так:
- Оценка обстановки — можно ли подойти, есть ли укрытие, не ранен ли сам.
- Извлечение под огнём — быстрый вынос или оттаскивание в безопасную зону.
- Остановка кровотечения — наложение турникета за 10–20 секунд. Это стандарт, который отрабатывают до автоматизма.
- Первичный осмотр и сортировка — решают, эвакуировать сразу или стабилизировать на месте.
- Эвакуация — погрузка на транспорт, перевязки в пути.
Весь цикл — от ранения до начала операции — не должен превышать 30–40 минут. Иначе «золотой час» потерян.
Сравнение с Великой Отечественной: что изменилось на самом деле
| Параметр | Великая Отечественная | СВО (современность) |
|---|---|---|
| Расстояние до передовой | 2–3 км до полкового медпункта | 700–1000 м до места оказания помощи |
| Транспорт эвакуации | Носилки, санитарные повозки, грузовики | Бронированные медицинские машины, квадроциклы |
| Среднее время до операции | 4–6 часов | 30–40 минут |
| Средства остановки крови | Индивидуальный перевязочный пакет, жгут Эсмарха | Турникеты нового поколения, гемостатические бинты |
| Выживаемость тяжёлых ранений | Около 40–50% | До 80–85% при своевременной помощи |
Цифры не абсолютные, но тенденция очевидна. Чем ближе врач — тем больше жизней удаётся сохранить.
Моё мнение
Считаю, что опыт тактической медицины, полученный на СВО, должен быть систематизирован и внедрён в гражданскую службу скорой помощи. Особенно в регионах с большими расстояниями, где «золотой час» часто истекает ещё до приезда бригады. Если научить фельдшеров работать в условиях боевой травмы — с турникетами, сортировкой, быстрой эвакуацией — это спасёт сотни жизней и на «гражданке». Парадокс, но война даёт нам методы, которые мирная медицина осваивает десятилетиями.
Вывод прост: война меняет медицину, а медицина — войну. Сегодняшние 700 метров — это не расстояние, а разница между жизнью и смертью. И те, кто стоит за операционным столом под свистом мин, заслуживают не только уважения, но и детального изучения их опыта. Чтобы завтра, в любой критической ситуации, мы знали, как действовать.
