О небронебойных бронебойных снарядах Российского императорского флота

В русской историографии укоренилось мнение, что 12-дюймовые бронебойные снаряды русского флота периода Русско-японской войны были практически бесполезны против вражеской брони. Считалось, что из-за конструктивных дефектов взрывателя они детонировали прямо в момент контакта с плитой, не успевая проникнуть внутрь корпуса. Однако детальный анализ архивных данных и физики процесса заставляет пересмотреть эту аксиому. Реальность оказалась сложнее: проблема заключалась не в абсолютной невозможности пробития, а в катастрофически малой глубине проникновения, что делало любой успех скорее случайностью, чем закономерностью.

Физика взрывателя: почему 0,005 секунды решали всё

Ключевой элемент, определивший судьбу многих попаданий, — трубка образца 1894 года. Её время замедления составляло всего 0,005 секунды. Для сравнения: адекватное замедление, позволяющее снаряду гарантированно уйти за броню и взорваться внутри отсека, должно было быть на порядок больше — около 0,05 секунды. Принцип работы этой трубки был инерционным. При ударе о преграду массивный корпус снаряда резко замедлялся, а внутренний боёк продолжал движение вперёд по инерции. Время до удара бойка о капсюль зависело от того, насколько сильно упала скорость снаряда. Парадокс заключался в том, что чем прочнее была броня, тем быстрее боёк настигал капсюль. При попадании строго в нормаль (под углом 90 градусов) даже в 127-мм цементированную плиту детонация происходила практически мгновенно, ещё на этапе прохождения брони. Однако на практике идеальный удар в нормаль — редкость. Снаряд в полёте испытывает нутацию (колебания оси), а при попадании под углом происходит его разворот — нормализация. В обоих случаях боёк начинает тереться о стенки канала или смещается, теряя часть кинетической энергии. Это создавало «окно возможностей»: замедление бойка иногда позволяло снаряду преодолеть плиту до того, как происходил взрыв.

Цусимский тест: попадание в «Микасу»

Единственное достоверно идентифицированное попадание 12-дюймового бронебойного снаряда в японский флагман даёт пищу для анализа. Речь идёт о попадании в 148-мм крупповскую плиту верхнего пояса «Микасы» в районе угольной ямы № 21. Дистанция составляла около 25 кабельтовых, угол отклонения от нормали — примерно 25 градусов. Согласно расчётам, скорость снаряда на броне составляла 542 м/с. После преодоления плиты его скорость упала до 418 м/с. Время прохождения снарядом собственной длины и толщины плиты составило 0,002 секунды. Оставшихся 0,003 секунды хватило бы, чтобы снаряд пролетел ещё 1,44 метра. Таким образом, детонация должна была произойти на расстоянии около 2,32 метра от тыльной стороны брони. Фактический разрыв, по японским данным, произошёл в 2,5–3 метрах за плитой. Учитывая неизбежный разброс времени срабатывания взрывателей тех лет (которые не отличались аптекарской точностью), это попадание можно считать успешным. Снаряд всё-таки прошёл за броню. Но насколько глубоко он мог зайти?

Граница поражения: цитадель оставалась неуязвимой

Самой слабой зоной цитадели «Микасы» был участок, где 173-мм броневой пояс прикрывался 114-мм скосом за ним. Чтобы пробить первую плиту, преодолеть 2,5 метра до скоса, пробить его под углом и взорваться уже за ним, снаряду потребовалась бы начальная скорость на броне не менее 825 м/с. Это превышало дульную скорость русских орудий (792 м/с). Физически достичь такого результата было невозможно. Вывод однозначен: даже при идеальных условиях трубка обр. 1894 года не давала снаряду шанса преодолеть двухслойную защиту цитадели. Для гарантированного поражения жизненно важных отсеков требовалось время замедления не менее 0,01 секунды — вдвое больше стандартного. Это означало, что любой успех бронебойного снаряда против главного броневого пояса или казематов был следствием аномального, внештатного срабатывания взрывателя, а не штатной работы боеприпаса. В отличие от фугасных снарядов, которые несли до 6 кг взрывчатки (против 2,6 кг в пересчёте на порох у бронебойного), бронебойные боеприпасы имели ничтожный шанс нанести решающее повреждение. Даже редкие случаи пробития брони, как в башне «Фудзи», не гарантировали уничтожения корабля. По сути, русская эскадра вступала в бой с бронебойными снарядами, которые могли нанести урон только при серии случайных совпадений, превращая артиллерийскую дуэль в лотерею с крайне низкими шансами на выигрыш.