Воздействие русских и японских фугасных снарядов на рангоут, надстройки и небронированные части корпуса в морских сражениях Русско-японской войны

Лид-абзац Сравнительный анализ боевых качеств 12-дюймовых фугасных снарядов русского и японского флотов периода Русско-японской войны выявляет неочевидный парадокс. Несмотря на то, что японские «чемоданы» с шимозой демонстрировали подавляющее превосходство в фугасном и зажигательном действии, русские боеприпасы обладали уникальной способностью к пробитию брони. Однако, как показывают расчеты и боевые эпизоды, эта особенность не компенсировала их фундаментальные конструктивные недостатки.

Конструктивный провал: Масса взрывчатого вещества

Главной проблемой русского 12-дм фугаса обр. 1894 г. являлось катастрофически малое содержание взрывчатого вещества. При массе снаряда 331,7 кг на заряд приходилось всего 6 кг бездымного пороха (около 1,8% от общей массы). Для сравнения, японский аналог нес 39,2 кг шимозы (13,7%), а французские и американские фугасы того периода — от 16 до 20 кг ВВ. Даже более поздние отечественные снаряды имели 8,5% начинки. Столь низкий коэффициент наполнения делал русский фугас скорее тяжелой болванкой, чем средством разрушения.

Фугасное и осколочное действие: Разная философия поражения

Японский снаряд за счет большого заряда шимозы создавал мощную ударную волну и огромное количество мелких осколков. Однако эта «пыль» быстро теряла убойную силу. Русский фугас, напротив, давал меньше, но значительно более массивных осколков, разлетавшихся узким конусом по траектории полета. Внутри этого конуса поражение было смертоносным (как в случае с попаданием в «Сикисиму»), но вне его — минимальным. Ключевой нюанс: японские снаряды наносили осколочные повреждения не только собственными обломками, но и обломками разрушенных взрывом корабельных конструкций. В этом компоненте русские боеприпасы уступали.

Зажигательный эффект и взрыватели: Ахиллесова пята

В способности вызывать пожары японские снаряды не имели равных. Высокая температура взрыва и неполная детонация шимозы приводили к десяткам возгораний на русских кораблях (до 30 пожаров на броненосце «Орел»), что сбивало наводку и нарушало управление огнем. Русский взрыватель обр. 1894 г. обладал критической особенностью: он срабатывал с задержкой, позволяя снаряду пробить тонкую преграду и углубиться в корпус. Теоретически это давало шанс нанести удар по внутренним отсекам. На практике же снаряд часто пролетал навылет (как в трубе «Асамы») или взрывался за бортом, не нанося существенного ущерба жизненно важным системам.

Итоги: Недостаток как «национальная особенность»

Способность проникать вглубь корпуса, которую иногда считают достоинством, в условиях Русско-японской войны стала недостатком. Русские снаряды эффектно разносили каюты и второстепенные помещения, но не выводили из строя артиллерию, не пробивали котлы и не создавали масштабных затоплений. Японские же «чемоданы», взрываясь на обшивке, эффективно разрушали борт, сбивали тягу, вызывали дифферент и выбивали экипаж. Парадокс заключается в том, что для снижения боевого потенциала врага русскому фугасу требовалось взрываться на броне или на обшивке, а не внутри корабля. Высокая фугасность, пожароопасность и мгновенное срабатывание взрывателя оказались важнее способности углубляться в корпус. За предшествовавшие годы в русском флоте так и не была решена проблема малого содержания ВВ в фугасных снарядах. Конструкция, ориентированная на бронепробитие, в реальности привела к тому, что корабли оказались беззащитны перед «шимозными» чемоданами, а собственные боеприпасы не могли эффективно бороться с японскими броненосцами. Этот технический дисбаланс стал одним из факторов, предопределивших тяжесть потерь в Цусимском сражении.