Незнаменитая Русско-шведская война Екатерины II и Густава III

Война, которую предпочли забыть: как «ничейный» конфликт 1788-1790 годов едва не стоил Петербургу трона Дворцовые интриги, французские субсидии и самоуверенность Петербурга привели к тому, что летом 1788 года Швеция внезапно атаковала Россию, застав её врасплох. Эта кампания, развернувшаяся на фоне побед Суворова на юге, оказалась для империи тяжелейшим испытанием, вскрывшим системные проблемы армии и флота. Исход войны, формально завершившейся «ничьей», на деле показал опасную уязвимость северных рубежей страны.

Иллюзия родства: как «толстяк Гу» готовил удар

К 1772 году король Густав III, двоюродный брат Екатерины II, сумел восстановить в Швеции абсолютную монархию, свергнув «Эру свобод». Россия, считавшаяся гарантом прежней конституции, отнеслась к этому на удивление пассивно. Тем временем в Стокгольме зрели реваншистские планы. Уже в 1775 году Густав открыто обсуждал захват Петербурга. Ключевую роль сыграла Франция, видевшая в Швеции противовес России на Балтике. Париж щедро финансировал перевооружение шведской армии и флота. На верфях Карлскруны закладывались новые 64-пушечные корабли и модернизированные фрегаты. Исследователи полагают, что именно эти субсидии стали одной из причин финансового кризиса, который в итоге привел к Французской революции. Россия же, поглощенная подготовкой к войне с Турцией, полностью оголила финляндскую границу. Когда в 1787 году началась Русско-турецкая война, Екатерина II и её окружение просто не рассматривали Швецию как серьёзную угрозу.

Внезапный удар и «нереалистичный» ультиматум

21 июня 1788 года шведы инсценировали нападение на свой пост у местечка Пуумала и, объявив «оборонительную войну», вторглись в Россию. 38-тысячная армия перешла границу. Густав III предъявил ультиматум: вернуть Финляндию, разоружить Балтийский флот и признать независимость Крыма. Требования были заведомо невыполнимыми — король хотел войны, рассчитывая на быстрый захват столицы при поддержке Англии и Пруссии. Россия оказалась в критическом положении. На границе имелось не более 14 тысяч солдат, набранных наспех из бродяг. Командование было поручено генерал-аншефу В. П. Мусину-Пушкину. На море ситуацию спасал адмирал Самуил Грейг, который 17 июля у острова Гогланд навязал шведам генеральное сражение и одержал победу, захватив флагманский корабль противника. Однако адмирал Василий Чичагов, назначенный командующим Балтфлотом, «сказался больным» и весь 1788 год просидел в Кронштадте, игнорируя приказы императрицы.

Кампания 1789 года: апатия на море и первые успехи на суше

На суше русские войска добились локальных успехов в финской провинции Саволакс, но развить их не смогли. На море ситуация стала тревожной. «Выздоровевший» Чичагов, приняв командование, действовал настолько пассивно, что Екатерина II была в ярости. В сражении у острова Эланд его флагман «Ростислав» дал всего 20 залпов, пока другие корабли вели перестрелку часами. Императрица требовала объяснений, но Чичагов их не дал и не понёс наказания. Контрастом стала победа гребного флота под командованием принца Карла Нассау-Зигена. 24 августа 1789 года он разгромил шведов в Первом Роченсальмском сражении, уничтожив 39 вражеских кораблей. За эту победу он получил орден Андрея Первозванного.

1790 год: Выборгский «Трафальгар» и катастрофа под Роченсальмом

Весной 1790 года шведский флот предпринял отчаянную попытку прорыва к Петербургу. После неудачных атак на Ревель и Красную Горку, 400 шведских кораблей оказались запертыми в Выборгском заливе. 3 июля они попытались вырваться. В завязавшемся сражении шведы потеряли 64 судна и 7 тысяч человек. Британские историки назвали это «Трафальгаром Балтики». Екатерина II ликовала, а Чичагов, чья нерешительность позволила уйти половине вражеского флота, стал первым моряком, награждённым орденом Святого Георгия I степени. Однако развязка наступила 9 июля. Желая «поздравить» императрицу в годовщину её восшествия на престол, Нассау-Зиген бросил свои галеры в неподготовленную атаку на шведские позиции у Роченсальма. Русский флот попал под перекрестный огонь и потерпел сокрушительное поражение, потеряв 22 корабля и до 12 тысяч человек. Шведы до сих пор считают эту победу реваншем за Полтаву. Верельский мир, подписанный 14 августа 1790 года, закрепил довоенные границы. Обе стороны были истощены. Россия потеряла 6 тысяч человек, Швеция — 18 тысяч, причем большинство умерли от болезней. Формально — «ничья». Фактически — Швеция продемонстрировала способность угрожать столице империи, а Россия — ужасающую слабость управления на второстепенном театре военных действий. Эта война вскрыла парадокс: пока фельдмаршалы брали крепости на юге, на севере один нерешительный адмирал и самоуверенность двора едва не привели к катастрофе. Именно в 1788-1790 годах проявилась системная проблема — неспособность империи воевать на два фронта без риска потерять собственную столицу.