«Все подчинено целесообразности»: куда привели Николая Бухарина его идеи о формировании «нового человека» и «новой морали»

Советский проект по созданию «нового человека», запущенный большевиками после Октябрьской революции, был не просто идеологической кампанией, а попыткой тотальной антропологической инженерии. В основе этой программы лежало представление о человеке как о расходном материале, который необходимо переплавить в интересах государства. Николай Бухарин, один из главных теоретиков партии, не только разрабатывал концепцию этой трансформации, но и откровенно формулировал ее циничные принципы, включая оправдание массового террора как «воспитательной меры».

Человек как «винтик» и отказ от семьи

Идеологи раннего СССР, включая Бухарина, Троцкого и Луначарского, исходили из того, что личность должна быть полностью подчинена коллективу. Индивидуальные качества и приватная жизнь рассматривались как пережиток буржуазного прошлого. В 1928 году Бухарин прямо призывал «производить» живых рабочих как «квалифицированных, специально вышколенных машин». Эта механистическая метафора стала основой для социальной политики. Ключевым инструментом воспитания «человека коммунистического» должно было стать разрушение традиционной семьи. В книге «Азбука коммунизма» (1919) Бухарин и Преображенский объявили, что ребенок принадлежит не родителям, а обществу. Семейное воспитание, по их мнению, лишь «запечатлевает ограниченность», поэтому его следует «высмеивать самым беспощадным образом». Юрист А. Гойхберг, соавтор советского кодекса о браке, развил эту мысль до радикального требования: «заменить семью коммунистической партией».

Этика насилия и «исправление человеческого материала»

Новая мораль, по Бухарину, не имела ничего общего с традиционной нравственностью. В основе лежала «классовая целесообразность». Он открыто заявлял, что пролетариату нужны не моральные принципы, а «технические правила поведения» и «трезвый расчет». Любые сомнения в допустимости убийства он называл «буржуазным слюнтяйством». Апофеозом этой логики стало знаменитое высказывание Бухарина 1920 года: «Пролетарское принуждение во всех своих формах, начиная от расстрелов и кончая трудовой повинностью, является... методом выработки коммунистического человечества». Таким образом, насилие переставало быть исключительной мерой и превращалось в рутинный инструмент «перековки» общества.

Русофобия как часть идеологии

Парадоксальным образом, проект по созданию «нового человека» сопровождался открытым презрением к «старому» русскому народу. Выступая на XII съезде партии в 1923 году, Бухарин требовал искусственно поставить русских «в положение более низкое» по сравнению с другими нациями, чтобы «купить доверие». В газете «Известия» он называл русских «наследниками проклятой обломовщины», «азиатчиной» и «рассейской растяпой». Даже официальная партийная пресса («Правда») была вынуждена публиковать опровержения этой «вредной и реакционной болтовни».

Судьба архитектора

Ирония истории в том, что теоретик, прославлявший насилие как «метод воспитания человечества», сам стал его жертвой. В 1938 году Бухарин был приговорен к расстрелу по обвинению в шпионаже и попытке реставрации капитализма. Созданная им машина террора, оправданная «высшей целесообразностью», не пощадила своего создателя. Проект «нового человека», основанный на отказе от гуманизма и замене морали голым расчетом, продемонстрировал свою внутреннюю противоречивость. Попытка построить общество, где человек — лишь «винтик» и «материал», неизбежно приводит к обесцениванию самой жизни, что в конечном счете и подтвердила трагическая судьба его главных идеологов.