Жванецкий и три беды современных комиков
6 марта исполнилось бы 90 лет одному из самых известных писателей-сатириков Михаилу Жванецкому. Михаил Жванецкий писал книги, сочинял миниатюры для блистательных эстрадных артистов – Аркадия Райкина, Романа Карцева и Виктора Ильченко, много лет выходил на сцену с собственными текстами. Он всегда собирал полные залы, был признан и любим публикой и оставил после себя много афоризмов и крылатых фраз, которые "пошли в народ" и стали частью культуры и духовной жизни нескольких поколений. "В Греческом зале, в Греческом зале...", "Я вчера видел раков по пять рублей", "Нормально, Григорий! Отлично, Константин!" – эти монологи были известны практически всем и сразу вызывали улыбку. Часто его фразы заставляли задуматься о важном и вечном, а порой и погрустить о собственных ошибках и несовершенствах:"Все идет хорошо, только мимо", "Мудрость не всегда приходит с возрастом. Бывает, что возраст приходит один", "В историю трудно войти, но легко вляпаться!"
Вспоминая сегодня Михаила Жванецкого и его эпоху, интересно посмотреть, как изменился юмор. Над чем мы смеемся сегодня и кто нас смешит со сцены и экрана?
В советское время эстрадные артисты и писатели-сатирики выступали преимущественно в разговорном жанре – это были монологи и спектакли. Тексты воспринимались на слух и были сложными и умными, и такие тексты, конечно, требовали особенного зрителя – подготовленного и достойного уровня понимания этих текстов.
Информационный век изменил нашу действительность до неузнаваемости, заодно изменив всех нас. Реальность современного юмора совершенно другая. Скорость и плотность информационных потоков не предусматривает длинных текстов, не дает время на обдумывание и осмысление информации. Сложные умные тексты в это время не вписываются.
Во-первых, все эти сценарии и монологи Райкина, Жванецкого, Задорнова действительно были достаточными длинными и долгими. Много текста, "много букофф" – восприятие сегодняшних потребителей информации (в том числе и юмористической) не настроено на такие объемы. Тенденция современного мира – сокращение всего, что только можно: так, например, в интернете легко найти "Войну и мир" в кратком пересказе (время чтения 10 минут), а книгоиздатели уже давно предлагают читателям популярный формат Smart Reading (версии научно-популярных книг, сжатые до 10-15 страниц и содержащие изложение самых главных мыслей и идей автора). При сегодняшних объемах и скоростях все смотрится вполглаза, прослушивается вполуха и – как результат – задерживается в памяти только лишь на миг. Сможете вспомнить какую-нибудь современную шутку, произнесенную года три назад? А вот фразы из монологов Жванецкого, Задорнова или Евдокимова вспоминаются и цитируются легко, хотя уже прошли не годы, а десятилетия.
Во-вторых, юмористические монологи советского и постсоветского времени были сложны для понимания. Игра слов, скрытые смыслы и подтексты, парадоксальность видения и мышления – все это было в советском юморе, не было только одного – примитивности. Чтобы обдумать и принять что-то сложное, нужны время и определенная подготовка – умение понимать значение слов и жестов, вслушиваться в оттенки интонаций. Если раньше юмористы и артисты работали со смыслами, сегодня самое главное – форма, яркая упаковка. Слово, фраза, картинка должны броситься в глаза, зацепить внимание. Форма стала доминировать над смыслом. Во времена Жванецкого зрителям и слушателям предлагался юмористический спектакль, наполненный идеями, которые еще надо было понять и разгадать, современный юмор живет по другим законам: чем проще – тем быстрее "дойдет", чем примитивнее шутка – тем громче смех. Поэтому в ходу шутки "ниже пояса", на грани, а порой и за гранью фола, нецензурные выражения и прямые оскорбления. Быстро, громко, необдуманно. Вот и приходится современным комикам все чаще извиняться – в погоне за яркой формой, красным словцом им отказывают и совесть, и элементарные правила приличия, и мишенью такого "юмора" может стать кто угодно и что угодно – и мученическая смерть легендарного генерала Карбышева (как вообще можно шутить над смертью, мучениями и неимоверными страданиями?), и народные традиции и ценности, и религиозные чувства.
В-третьих, раньше на эстраду или сцену попадали только те, кто имел талант. Можно сколько угодно ругать советские худсоветы и различные проверяющие комиссии, но они умели отсеивать халтуру и непрофессионализм чуяли за версту. Потому тогда и пели только те, кто имел настоящий голос, на сцену выходили те, кто владел актерским мастерством, и с эстрады шутили те, кто обладал комедийным талантом. Это позволяло искусству оставаться на высоком уровне и создавать шедевры – в театре, опере, балете, юмористическом жанре. Сегодня эпоха воинствующего непрофессионализма, вот все и перевернулось с ног на голову: слушаешь современных "певцов" – и от издаваемых ими звуков хочется смеяться, смотришь на комиков – и от их "остроумия" и "артистизма" хочется плакать.
Михаил Жванецкий в своем монологе "Что такое юмор" писал: "А юмор – это жизнь. Это состояние. Это не шутки. Это искры в глазах. Это влюбленность в собеседника и готовность рассмеяться до слёз". Вот эта влюбленность, любовь к собеседнику, к своему зрителю и слушателю была самым главным для всех, кто тогда профессионально работал на сцене. Юмор Жванецкого, как и весь юмор его эпохи, мог быть разным – иногда едким, иногда острым, но злобы и ненависти в нем не было никогда. Это был добрый юмор. Парадоксальность, цепкий взгляд, позволяющий увидеть необычное – в обыденном, смешное – в совершенно не смешном, умение рассказать об этом блестяще (по форме) и глубоко (по смыслу) – все это было характерно для авторов и исполнителей того времени. И за всем этим стояли доброта, любовь и бесконечное уважение к своему зрителю.
Поэтому сегодня мы вспоминаем не только Михаила Жванецкого, блистательного писателя-сатирика, но и целую эпоху, которую он олицетворял. Немецкий писатель Вильгельм Раабе однажды сказал, что "юмор – это спасательный круг на волнах жизни". Спасибо всем тем, кто умел нас смешить и делал это с любовью и уважением!
