О чем не договорил Макс Вебер

В своей работе «Протестантская этика и дух капитализма»ⁱ Макс Вебер выявил связь между возникновением буржуазного промышленного капитализма с его рациональной организацией труда, западной буржуазии, в целом, во всем ее своеобразии, с религиозными установками различных протестантских сект, которые изначально возникли в Северной Европе, а затем отправились в Новый Свет, где с воодушевлением начали строить «Град на холме».

В начале книги Макс Вебер цитирует Бенджамина Франклина в качестве примера продукта капиталистического духа Америки, анализируя его высказывание о том, что нужно «делать на людях деньги». Но Макса Вебера больше интересовала экономическая сторона вопроса — этика хозяйственности, темы профессий и предпринимательства, хотя он включил в свое исследование и иррациональные моменты религии протестантов — такие концепции, как призвание, аскетизм и пр.

В целом, исследование Макса Вебера можно считать незаконченным, ибо в конце текста он сам обозначил направления, которые следует углубить, проанализировать, а также установить степень влияния аскетического протестантизма на общественные и экономические факторы, а также современную культуру в целом.

Спустя более ста лет после выхода этой книги многие поставленные задачи остаются актуальными, поскольку протестантизм стал глобальным явлением и его форпосты появились там, где их ранее никогда не было — от сельвы Латинской Америки до джунглей Юго-Восточной Азии и Африки. При этом важен и политический контекст, а именно влияние протестантской идеологии в том или ином виде на политические процессы, принятие решение в высших эшелонах власти и проекция протестантского мировоззрения через призму глобального управления. Безусловно, в этом отношении интерес представляют США и их властные структуры, включая механизмы внутренней и внешней политики, включая применение военной силы.

Известно, что американская политика глубоко переплетена с религией и важность этого фактора заключается в том, что он формирует политическую идентичность и ценности. Это одни из основных аспектов, который влияет на принятие решения американских избирателей во время голосования на выборах. Взгляды политика на различные актуальные в стране вопросы определяют, будут ли религиозные люди голосовать за него или за нее.ⁱⁱ

Но все это не ограничивается внутренними делами. Американская исключительность, которая нам известна с конца 19 века по геополитическим последствиям от войны с Испанией и захватом Филиппин до атомной бомбардировки японских городов Хиросима и Нагасаки и вторжением в Ирак в 2003 г. (нужно помнить, что Джордж Буш-младший, обосновывая эту интервенцию, публично заявил, что «Бог сказал мне ударить по Ираку») — это продукт протестантской идеологии.

Потому что с самого становления государственности «религиозное мышление в США рассматривало зарождающееся государство как дар Творца, а американцев — как избранный народ, исполняющий Божью волю». При этом пуританизм, лишившись идеологической монополии в колониях Новой Англии уже в первой половине XVIII в., успел проложить историческую колею для дальнейшего духовного пути американской нации«.ⁱⁱⁱ

Тот же Бенджамин Франклин, упомянутый ранее, и его собственные тексты, являются показательным примером того, как протестантская этика формировала социальную и политическую реальность. Это одновременно освобождение от гнета (отца или метрополии, а впоследствии приведшее к комплексу обязательного «освобождения» других, даже если они этого не хотят), прославление достигнутых успехов и полученного положения в обществе (пусть даже не очень честной ценой), а также отрицание традиционных структур власти и навязывание договорных обязательств. Так был заложен вирус разрушения любых авторитетов, как внутри США, так и во всем мире. Но, поскольку американцы, все же, считали себя богоизбранным народом, так же основанном на договоре или завете с Богом (ковенант), то для других народов договорные обязательства могли накладывать только американцы.

Так, редактор газеты United States Magazine and Democratic Review Джон Луис О’Салливан в 1839 году в своей статье сформулировал принцип «Предопределенной судьбы» (Manifest Destiny), которая стала путеводной звездой американского экспансионизма. Через два года О’Салливан начал политическую карьеру, а в 1851 году участвовал в попытке захвата и аннексии Кубы, а еще через три года стал дипломатом и служил послом США в Португалии. Его идеи получили широкое одобрение и поддержку. Даже некоторые зарубежные авторы находили подобные связи между божественным предначертанием и судьбой американского народа. «Сам Господь дал им средство оставаться свободными и равными, расселив их на бескрайнем континенте», — писал французский политик, министр иностранных дел Алексис де Токвиль в своей книге "Демократия в Америке«.^iv

Протестантизм заложил и основы концепции «Фронтира» в США, — явления, которое привело к уничтожению огромного количества коренных индейский племен и продвижению поселенцев к Тихому океану. Как писал Эдвин Годкин, полемизируя в своей статье «Аристократические мнения о демократии» (1865), "именно агрессивный, эгоистический индивидуализм, пренебрежение к общественному порядку и филистерский материализм Фронтира не позволили американской демократии достичь более возвышенного состояния«.^v

В середине ХХ века уже выработалось устойчивое понятие белого англо-саксонского протестанта — WASP, которое стало ассоциироваться с элитой США и пренебрежительным отношением (попросту говоря — расизмом) с ее стороны к представителям других народов, прежде всего африканцам и латино-американцам. При этом белых англо-саксов в указанный период было примерно 55 % населения США. Сейчас демографический баланс сдвинулся в пользу черных и цветных, включая мигрантов из стран Азии, однако англо-саксонские протестанты продолжают находиться у политического руля страны. И даже когда в истэблишмент попадают чернокожие, они ведут себя точно также, как васпы — можно вспомнить и Колина Пауэлла с пробиркой в руках, заявлявшего, что это «химическое оружие Саддама Хусейна», и государственного секретаря Кондолизу Райс, и первого чернокожего президента Барака Обаму. Кстати, все трое являются протестантами.

Еще один характерный пример для протестантского поведения — президент Рональд Рейган, который ввел термин «империя зла» по отношению к Советскому Союзу. Этот термин был быстро подхвачен и до сих пор используется американскими политологами и журналистами, теперь уже в отношении Российской Федерации.

Что касается статистических показателей. По данным последних десятилетий, большинство членов Сената и Палаты представителей в Конгрессе США — это протестанты различных деноминаций. Согласно исследованию центра Pew Research в Конгрессе США 118-го созыва заседает 303 протестанта, среди которых больше всего баптистов (67), далее идут методисты (31), а за ними пресвитерианцы (25), англикане (22), и лютеране (22). Есть еще конгрегеционисты, пятидесятники, ресторационисты, адвентисты, реформисты, пиетисты, но больше всего (107) тех, кто не конкретизировал свое направление протестантизма.^vi

Республиканцы в Палате имеют 152 протестанта, а демократы — 95 (это 56,9% от полного состава), тогда как в Сенате у республиканцев 35 мест, принадлежащих протестантам, а у демократов 21 (56%).А вот католиков от представителей обеих партий в законодательном органе меньше почти в два раза.

Кстати, большинство «неопределившихся» протестантов в Конгрессе представляет особый интерес, поскольку среди них могут быть как и обычные деисты, так и представители радикальных движений, например диспенсационалистов.

Хотя движение диспенсационалистов было изначально разработано в Англии, массовую поддержку это странное учение нашло именно в США. Согласно доктрине диспенсационализма, предопределённые Богом судьбы Израиля и христианской церкви являются разделенными, а после строительства Третьего иудейского храма на Храмовой горе в Иерусалиме начнется «Великая скорбь». Из-за этого 144 тысячи евреев-иудеев обратятся в христианство. «Великая скорбь» получила у диспесационалистов интерпретацию в контексте пророчеств о финальной фазе апокалиптической эпохи, во время которого все христиане будут физически «восхищены» на небо для встречи с Иисусом, где они благополучно переждут период земных потрясений.^vii

Интересно, что в эпоху «звездных войн» при президентстве реставрациониста-пресвитерианина Рональда Рейгана эти идеи воспринимались уже не в столь фантастическом свете, как это казалось до освоения космоса человеком, а как вполне реальные события будущего. Но и сейчас в США находится довольно много сторонников этой экстравагантной идеи.

Диспенсационалисты входят в более широкий феномен, известный под названием «христианского сионизма». В более мягкой версии, чем диспенсационализм, христианский сионизм особенно распространен среди высокопоставленных членов Республиканской партии, включая бывшего президента Дональда Трампа и бывшего госсекретаря Майкла Помпео. Отсюда — поддержка Израиля, включая перенос посольство в Иерусалим, признание израильского суверенитета над Голанскими высотами и продвижение «Авраамических соглашений». И даже нынешняя невнятная позиция администрации Белого дома с их полумерами по отношению действий Израиля в Палестине, напрямую связана с лобби «христианских сионистов» внутри истэблишмента и глубинного государства.

Безусловно, этот специфический комплекс, связанный с учениями различных протестантстких сект, еще будет оказывать длительное влияние на политику США, в том числе и на внешнеполитический вектор, связанный с Россией, которую в США еще с конца девятнадцатого века рассматривали как некий идеологический антипод и хотели «исправить», отправляя сюда различные миссии протестантов. Особенно сильно эта линия проявила себя в 90-х годах прошлого века, что потребовало вмешательства государства и традиционных конфессий.

Вместе с тем очевидно, что сценарии религиозного влияния с политическими целями США будут продолжаться и в дальнейшем. И в случае возможного прихода к власти в США республиканской администрации именно эта практика станет важнейшим инструментом идеологического влияния США и на страны Глобального Юга, и на Китай, и на Российскую Федерацию.