Забытый герой Первой мировой войны: жизнь и карьера маршала Италии Энрико Кавильи

Энрико Кавилья — один из самых результативных итальянских генералов Первой мировой, но его имя сегодня почти забыто. В отличие от «герцога победы» Армандо Диаса, Кавилья оказался в тени истории. Причина не в отсутствии заслуг, а в политической изоляции, в которую он попал после войны, и в личном конфликте с Пьетро Бадольо, будущим главой правительства. Между тем именно Кавилья, а не Диас, фактически руководил решающим прорывом при Витторио-Венето, который поставил точку в войне на Итальянском фронте.

Путь наверх: от моряка до стратега

Кавилья родился в семье моряков, но с детства мечтал о военной карьере. В 15 лет он поступил в военное училище, а затем служил в колониальных войсках в Эритрее, участвовал в битве при Адве — крупнейшем поражении итальянцев в Африке. Ключевым этапом его становления стала командировка в Японию и Китай с 1905 по 1911 год. Наблюдая за Русско-японской войной, Кавилья изучил тактику маневрирования и внезапных фланговых ударов, которую японцы успешно применили на реке Ялу. Эти знания впоследствии легли в основу его собственных операций.

«Генерал победы»: Витторио-Венето и прорыв на Пьяве

На фронтах Первой мировой Кавилья быстро проявил себя. Он резко критиковал главнокомандующего Луиджи Кадорну за лобовые атаки на укрепленные позиции, называя их «безумными и неподготовленными». В своем дневнике он писал: «Приходится нагромождать трупы, чтобы забраться наверх». Однако, будучи дисциплинированным офицером, он выполнял приказы. Настоящий талант Кавильи раскрылся в 1917 году. В ходе 11-й битвы при Изонцо его XXIV корпус блестяще форсировал реку Соча и совершил фланговый маневр, смяв австрийскую оборону. Успех был ошеломляющим, но командование не ожидало его и не выделило резервов для развития. Тем не менее именно Кавилья, а не Бадольо, сумел сохранить свои войска при отступлении после Капоретто. Кульминацией стала битва при Витторио-Венето в октябре 1918 года. Кавилья, командующий 8-й армией, настоял на расширении фронта наступления. Он перебросил резервы на юг, заставил их форсировать разлившуюся Пьяве и нанести удар во фланг австрийцам. Этот маневр привел к краху обороны противника и запросу о капитуляции. Именно за эту операцию Кавилья получил прозвище «генерал победы», но в официальной пропаганде лавры достались Диасу и Бадольо.

Цена принципов: демобилизация и конфликт с Бадольо

После войны Кавилья столкнулся с проблемой, которая сломала его карьеру. На посту военного министра он разработал программу демобилизации 3,7 миллиона солдат, стараясь сбалансировать интересы экономики и общества. Однако его популярность рухнула, когда правительство поручило ему подавить мятеж Габриэле Д’Аннунцио, захватившего город Фиуме. Бадольо, зная, что Д’Аннунцио поддерживают ветераны, умышленно передал это непопулярное поручение Кавилье. Тот выполнил приказ, став врагом для значительной части армии и общественности. Конфликт с Бадольо перерос в открытую войну. В 1925 году Кавилья выступил против реорганизации армии, предложенной Муссолини. В ответ дуче назначил Бадольо начальником Генерального штаба и дал ему карт-бланш на устранение конкурента. Кавилья был смещен со всех постов. В своих мемуарах он обвинял Бадольо в поражении при Капоретто, но эти обвинения были восприняты как личная месть и не нашли поддержки. В 1943 году, когда Италия капитулировала, а король и Бадольо бежали из Рима, оставив армию без командования, 81-летний отставной маршал Кавилья взял на себя ответственность за оборону столицы. Он начал переговоры с немцами, чтобы избежать разрушения города и массовых жертв. Спасая Рим, он не получил ни благодарности, ни признания. Последние годы он провел в родном городе, пережив инсульт и умерев за месяц до окончания войны. В послевоенной Италии образ Кавильи был вытеснен фигурами Диаса и Бадольо. Однако именно он был тем генералом, который не просто критиковал устаревшую тактику, но и на деле доказал, что способен на стратегическое мышление и маневр. Его трагедия в том, что он остался солдатом, который выполнял приказы, даже когда они были непопулярны, и не умел играть в политические игры.