Неизвестный разговор писателя Александра Зиновьева с Борисом Ельциным: «Запад вам аплодирует за то, что разваливаете страну»

• Распечатать

В редакции «КП» оказалась уникальная видеозапись телевизионных дебатов, которые состоялись в 1990 году во Франции. Их участниками были будущий президент России и известный философ, высланный из СССР. Эта запись не только сохранила исторический диалог, но и поражает своей актуальностью сегодня.

В марте 1990-го программа «Апокриф» на канале «Антенн-2» собрала за одним столом Бориса Ельцина — на тот момент главного советского оппозиционера — и Александра Зиновьева, философа и писателя, изгнанного из страны в 1978 году. Зиновьев только что выпустил книгу «Катастройка» — едкую сатиру на горбачевскую перестройку.

Эта запись (примечательно, что для Ельцина она стала последним опытом теледебатов) сегодня кажется удивительно современной и содержательной.

Во-первых, Зиновьев, долгое время бывший «невъездным», с поразительной точностью предсказал дальнейшую судьбу страны. Во-вторых, лозунги, под которыми Ельцин тогда шел к власти, поразительно напоминают риторику современной российской оппозиции: борьба с привилегиями (сегодня — с коррупцией), противостояние партии власти (тогда КПСС, теперь — «Единой России»), угрозы вывести людей на улицы. Риторика Ельцина тех лет настолько перекликается с приемами одного из самых ярких нынешних оппозиционеров — Алексея Навального, что невольно задумываешься: история совершила виток и может повториться.

Борис Ельцин: «Нужна многопартийность, или мы скатимся в болото...»

«В ПОЛИТИКЕ НАДО БИТЬ НЕ ПО МЯЧУ, А ПО ПРОТИВНИКУ»

Ведущий: — Александр Зиновьев, хотелось бы узнать ваше мнение о Ельцине.

Зиновьев: — Я впервые встречаюсь с советским политиком такого уровня. Раньше у меня были мимолетные встречи с Сусловым, Ворошиловым, Андроповым, но скорее курьезные. Например, на Андропова я случайно наткнулся на Лубянке. Охрана пропустила меня, а он испугался и спрятался в машину. Меня потом допрашивали всю ночь…

На человеческом уровне я Ельцину искренне симпатизирую. Но когда я берусь за перо, то никого не щажу. И в «Катастройке» Борис Николаевич тоже присутствует.

Ведущий: — Борис Ельцин, вы были спортсменом, чемпионом по волейболу. Может, политика похожа на волейбол? Нужно прыгать выше и первым бить по мячу?

Ельцин: — Только не по мячу, а по противнику. По сопернику. В этом разница.

Александр Зиновьев: «Допустите тысячу партий, и они все превратятся в политические мафии».

«Я ДИКТОВАЛ БРЕЖНЕВУ»

Ведущий: — Господин Ельцин, вашей карьерой вы обязаны Брежневу? Может, он вас выделил?

Ельцин: — Нет. В то время он уже был не способен никого выделять, ни отличать хорошее от плохого.

Ведущий: — Даже так?

Ельцин: — Даже так. Он был совершенно не способен руководить государством. Когда меня избирали первым секретарем обкома, я приходил к нему с документами. Я диктовал ему резолюцию, он слово в слово записывал. Потом я говорил: «Распишитесь» — он расписывался. «Поставьте число» — ставил. «Вызовите секретаря» — вызывал.

Ведущий: — Тогда что же получается? Советским Союзом руководил такой старик?

Ельцин: — А у нас лидеры постоянно умирают. И если у вас о мертвых не говорят плохо, то у нас, как вы заметили, наоборот — о них не говорят ничего хорошего.

Этот роман — сатиру на перестройку — не печатали в СССР, несмотря на «свободу слова и гласность».

«ПРИДЕТСЯ ПРИВИЛЕГИИ ЭКСПРОПРИИРОВАТЬ»

Ведущий: — Почему вы не хотите войти в горбачевскую номенклатуру, почему отказываетесь от привилегий?

Ельцин: — Когда я вошел в состав Политбюро, я убедился, насколько это безнравственно. Особенно на фоне того, что 48 миллионов человек живут за чертой бедности. А царская роскошь членов Политбюро ЦК просто поражает.

Ведущий: — В Советском Союзе мало кто отказывается от привилегий. И вы сурово описываете Горбачева как человека, который их обожает, коллекционирует дачи...

Ельцин: — Я отказался от последней привилегии прямо перед отъездом сюда — от служебной «Волги». К сожалению, никто не последовал моему примеру. Семье приходится тяжело, привычка есть привычка... Наверное, потом эти привилегии придется экспроприировать народом.

Ведущий: — Чем больше вы отказываетесь от привилегий, тем больше народ вас любит, а ваши коллеги — ненавидят.

Ельцин: — Да, естественно. Особенно аппарат — партийный, государственный, — против которого я выступаю. Я поражен, что ему как раз в этот момент повысили зарплату в полтора-два раза — это чудовищно.

Ведущий: — Но ведь это и есть ваш шанс. Если бы все отказались от привилегий, вы были бы менее популярны сегодня?

Ельцин: — Речь не о популярности. Это мой нравственный принцип, я иначе не могу.

«НЕОБХОДИМОСТЬ — ИМЕТЬ ЧЕТЫРЕ ДАЧИ?»

Ведущий: — Итак, прав ли Борис Ельцин в отказе от своих привилегий?

Зиновьев: — С социологической точки зрения это бессмысленный шаг. Общество без привилегий развалится. Это как армия, где генералы питаются как солдаты. Иерархия и привилегии — это нормально… Отказ от них производит сильное впечатление на массы — все кричат «ура». Но когда политик так поступает, это говорит о непонимании закономерностей.

Вот Борис Николаевич возмущается, что повысили зарплату аппарату. А потому что инфляция! Я был профессором, получал 500 рублей, и сейчас профессора получают столько же, а в кооперативах люди зарабатывают 500–700 рублей в день. Отказ от привилегий вызывает восторг масс. Но если Борис Николаевич встанет во главе государства, это станет его самым большим несчастьем — посмотрим, как он поступит тогда. Привилегии можно отменить, но они восстановятся другими путями! Люди все равно будут получать то, что могут урвать по своему положению.

Ельцин: — Категорически не согласен. Зиновьев не знает, что такое привилегии высшей номенклатуры.

Зиновьев: — Знаю.

Ельцин: — Нет, не знаете. Вы не знаете, что у Тэтчер два человека охраны, а когда едет Горбачев — 200. Это что, необходимость? Необходимость иметь четыре дачи? И построить их за четыре года перестройки? Человек, который руководит государством, должен быть чист! А здесь — излишества, роскошь, это безнравственно. Поэтому, если так сложится моя судьба, одним из первых законов России будет ликвидация этих привилегий.

«ДОПУСТИТЕ ТЫСЯЧУ ПАРТИЙ — И ОНИ ПРЕВРАТЯТСЯ В МАФИИ»

Ведущий: — Ваши враги сегодня — привилегии, бюрократия? Но, получается, вы атакуете партию?

Ельцин: — Да. И партию тоже. Потому что за пять лет перестройки партия нигде не обновилась. Ничего в ней не перестроилось. Она как плелась в хвосте, так и плетется