Аргентинский политолог Хулио Бурдман рассказал, почему Венесуэла была и остается важным членом южноамериканского сообщества стран.
Саммит стран Южной Америки, который прошел 29-30 мая в столице Бразилии, на время приковал внимание латиноамериканских стран к Венесуэле. Сама встреча на высшем уровне – которую бразильский президент Инасиу Лула да Сильва окрестил «дружеским ретритом» — была проведена по его личной инициативе и ставила целью восстановить утраченную региональную интеграцию. Однако появление на саммите главного врага Соединенных Штатов, лидера Венесуэлы Николаса Мадуро, этому отнюдь не способствовало.
Аргентинский политический обозреватель, социолог, специалист в сфере геополитике Хулио Бурдман рассказал специальному корреспонденту международной редакции ФАН в Латинской Америке, каков удельный вес Венесуэлы в регионе, чего добивается Лула, и воскреснет ли «Cоюз Южноамериканский Наций» (UNASUR).
ФАН: В отличие от президента Чили, Габриэля Борича, и президента Уругвая, Луиса Лакалье Поу, Лула да Сильва считает, что Венесуэла — вполне демократическое государство, против которого у мирового сообщества «слишком много предубеждений».
Также на пресс-конференции еще до начала саммита он подчеркнул, что двусторонние отношения между Бразилией и Венесуэлой полностью восстановлены — и это сотрудничество «гораздо больше, чем просто коммерческие связи». Чем вызвана такая внезапная любовь? Можно ли утверждать, что Бразилия и Венесуэла будут «дружить против США»?
Хулио Бурдман: Бразилия ведет сложную игру. Нельзя упускать из виду тот факт, что исторически страна всячески поддерживала хорошие отношения с США — и это было своего рода константой у всех бразильских правительств, независимо от идеологии…
Когда начался военный конфликт на Украине, антироссийские санкции и энергетический кризис, Бразилия начала приглядываться к венесуэльской нефти — собственно, как и Америка. Полагаю, что Лула хочет вписаться в качестве посредника, чтобы американцы могли дотянуться до нефтяных запасов Венесуэлы, не слишком компрометируя себя идеологически.
— Но ведь Лула социалист? Как подобная внешняя политика сочетается с левыми убеждениями?
— По сути не такой уж он и социалист. Его «Партия трудящихся» (РТ) фактически является аналогом Демократической партии США. Да и сам Лула еще во время предвыборной кампании, неоднократно подчеркивал, что он «не левый». Подобная гибкость позволяет ему более эффективно действовать в интересах своей страны и торговать со всеми, не замыкаясь в рамках какой-то одной схемы.
— И чем Бразилии выгодна Венесуэла — помимо нефти?
— Если брать только импорт, то помимо нефти, пожалуй, ничем. Однако с точки зрения геополитики хорошие отношения с Мадуро являются стратегической инвестицией.
Так или иначе, в 2022 году товарообмен между Бразилией и Венесуэлой составил приблизительно 1,7 млрд долларов. Из них на бразильский импорт пришлось 400 млн, зато на экспорт — 1,3 млрд. В рамках экспортных операций в Венесуэлу поставляются товары первой необходимости (в первую очередь продукты питания), медикаменты, бумага…
Кстати, Аргентина тоже продает Венесуэле много сельхозпродукции с добавочной стоимостью — например, сухое молоко или сухие завтраки из круп. Так что если говорить о значимости Венесуэлы на уровне региона, то получится, что это еще и очень важный рынок сбыта, даже несмотря на то, что население страны не слишком многочисленно.
— Согласно данным, опубликованным на днях агенством EFE, инфляция в Венесуэле достигла 458%, а показатели экономического роста по-прежнему оставляют желать лучшего.
— Однако потенциал у страны колоссальный, и в этом Венесуэла очень похожа на Аргентину. Показатели добычи и переработки нефти в данный момент значительно ниже той планки, которую можно было бы считать оптимальной. Там есть во что вкладываться. А у Бразилии, к примеру, имеются технологии, чтобы производство оптимизировать. Как и у США, Китая или России.
— Лула выступил за возможное вступление Венесуэлы в БРИКС. Как вы оцениваете такую вероятность?
— Мне не очень понятны механизмы, отвечающие в БРИКС за вступление новых членов. Взять присоединение ЮАР. Непонятно, стал ли вопрос о нем результатом политического решения — или же оценки определённых экономических перспектив.
Кажется, основным критерием является консенсус действительных членов… До Лулы Бразилию в БРИКС представлял Болсонару, и ему идея присоединения Венесуэлы совсем не нравилась. Теперь его нет, и если все остальные между собой договорятся, то вопрос вполне может быть решен в пользу Мадуро. Правда, непонятно, как они будут оценивать текущую экономическую ситуацию…
— А что вы думаете о перспективах перезапуска «Союза Южноамериканских Наций»?
— Мне кажется, эти перспективы довольно сомнительны. Всем этим блокам — UNASUR, CELAC, — сейчас не хватает единомыслия, хотя бы на региональном уровне. Они были актуальны до 2015 года, — а потом в Аргентине к власти пришел правый президент Маурисио Макри, в Бразилии посадили в тюрьму Дилму Русефф, Мадуро лишился поддержки самых важных соседей.
Сейчас в латиноамериканской политике тоже слишком много неопределённости. Непонятно, что ждет Аргентину после выборов 2023 года. Довольно зыбкой является позиция нынешнего президента Чили. Как бы то ни было, в отличие от Европы и Азии, в государствах нашего региона не хватает истинных лидеров.
Впрочем, сама по себе идея регионального союза очень хороша. Жаль, что пока она является чисто гипотетической.
