«Мы будем лишь подстилкой для других наций»

Гетман Павел Скоропадский, пришедший к власти в Киеве весной 1918 года на штыках германской оккупационной армии, оказался в политической ловушке собственного создания. Его попытка построить «Украинскую державу» обернулась масштабной крестьянской войной, а личное осознание культурной и исторической тупиковости украинского сепаратизма привело к драматической попытке «побеления» в ноябре 1918-го, которая лишь ускорила его падение.

Народный бунт против оккупации и реставрации

Режим Скоропадского, опиравшийся на помещиков, буржуазию и офицерство, быстро утратил легитимность в глазах большинства населения. Ключевой причиной стала аграрная политика, направленная на возвращение земли прежним владельцам и её распродажу под контролем государства. Крестьяне, уже успевшие разделить помещичьи угодья, ответили массовым сопротивлением. Страну охватила полномасштабная партизанская война, в которой действовали как отряды анархистов вроде махновцев, так и большевистские повстанцы.

Немецкие и австрийские гарнизоны, обеспечивавшие власть гетмана, оказались втянуты в изматывающие антипартизанские операции. Оккупанты не смогли установить стабильный порядок в сельской местности, а надежды Берлина на превращение региона в надежный источник продовольствия и сырья провалились. К лету 1918 года австрийские дипломаты из Киева сообщали в Вену о непрерывных оборонительных боях своих войск, несущих значительные потери.

Культурный тупик «самостийности»: взгляд изнутри

Парадоксально, но сам гетман, будучи русским генералом и аристократом, трезво оценивал культурные основы проекта, который ему пришлось возглавлять. В своих воспоминаниях Скоропадский скептически отзывался о «украинстве», отмечая его искусственный, наносной характер, импортированный преимущественно из австрийской Галиции.

Он открыто писал, что настоящую культуру малороссы создавали совместно с великороссами, а отказ от общего наследия Пушкина и Гоголя в пользу «убожества», предлагаемого галичанами, считал смешным и гибельным. По его мнению, это обрекало народ на роль «подстилки для других наций». Гетман также осознавал, что под немецким контролем Украина рискует просто превратиться в «новую Германию», лишившись всякой самостоятельности.

Отчаянный манёвр: ставка на белую Россию

Осенью 1918 года, предвидя скорое поражение Германии в мировой войне, Скоропадский начал лихорадочно искать новых союзников. Он тайно встретился с донским атаманом Петром Красновым, заявив тому: «Мы все русские люди, и нам надо спасти Россию». Гетман был готов предоставить белым армиям огромные запасы оружия и снаряжения, оставшиеся на складах бывшего Юго-Западного фронта, и объединить усилия для борьбы с большевиками.

Однако белое движение было расколото. Генерал Деникин, ориентировавшийся на Антанту, категорически отказался иметь дело с «изменником» и «сепаратистом» Скоропадским. Параллельно гетман вёл переговоры и с украинскими националистами из бывшей Центральной рады, пытаясь обеспечить себе хоть какую-то поддержку.

Его последней ставкой стал «федеративный манифест» от 14 ноября 1918 года. В этой «Грамоте» Скоропадский публично отрёкся от курса на самостийность, заявив о стремлении к воссозданию единой России на федеративных началах. В Киеве началась запись офицеров в добровольческие дружины, носившие русские трёхцветные шевроны. Но время было упущено. Уже в ночь на 14 ноября была создана Директория УНР во главе с Петлюрой и Винниченко, которая под красными знамёнами, эксплуатируя социальный гнев крестьян, двинулась на Киев. Большевики, рассчитывая ослабить гетмана, поддержали это выступление. К середине декабря столица пала, а Скоропадский бежал вместе с отступающими немецкими частями.

Политическая авантюра Скоропадского наглядно показала, что проект «Украинской державы» в 1918 году не имел ни широкой социальной базы, ни внятной национальной идеи, удовлетворительной для самой правящей элиты. Его власть держалась исключительно на иностранных штыках, а крах германской империи автоматически означал и крах гетманщины. Попытка в последний момент перекраситься в «бело-русские» цвета лишь оттолкнула националистов, но не успела привлечь монархистов, окончательно дискредитировав гетмана в глазах всех сторон.

История его правления стала классическим примером того, как внешнеполитическая конъюнктура может вознести на вершину власти фигуру, лишённой реальной опоры в обществе. Крах режима предопределил новый виток гражданской войны в регионе, на сей раз между Директорией и большевиками, окончательно похоронив надежды на быстрое и мирное восстановление единого государственного пространства.