Оружие из глубины веков. Копья Жозефа А. Рони-старшего против пращи Джин М. Ауэл

Рассказы об оружии. Среди предыдущих материалов цикла по истории оружия уже вышли две статьи – одна о палицах и булавах, а другая о копьях, но читатели посетовали, что как раз про копья рассказано было недостаточно. Поскольку с этим замечанием можно было вполне согласиться, восполняем данный пробел в информации… Однако прежде давайте ещё раз вспомним – а кого можно было считать воином в далёкие от нас доисторические времена?


Понятие «воин» не только военное, но и социальное. Прежде всего, это человек, имевший право носить оружие и право им пользоваться. А ещё имевший право на добычу на войне и многочисленные привилегии.

И если мы мысленно перенесёмся в далёкое прошлое, то обязательно заметим следующее обстоятельство, а именно: оказывается, что всё это, то есть и доспехи, и оружие, появились очень давно, когда и воинов как таковых ещё не существовало, а люди жили племенами и обитали в пещерах. Зато уже к началу Средних веков воины, подобные известным нам рыцарям, встречались на всём пространстве континента Евразия. Даже в Центральной Америке в доколумбовую эпоху и то были воины, образ жизни которых был тоже во многом похож на рыцарский. Ну а самые первые образцы вооружения появились очень и очень давно, ещё в незапамятные, доисторические времена!


И учёным, да и широкой публике сегодня, конечно же, известно, что люди уже в каменном веке умели достаточно хорошо рисовать, и что существует немало пещер и во Франции, и в Испании, да и у нас на Урале и в Сибири, где сохранились их рисунки. Ну и, разумеется, есть масса археологических находок этого времени, которые было интересно с ними сопоставить. Вот только удастся ли нам такое сравнение, и если нет, то почему?!


У нас в стране и в СССР, да и сейчас тоже хорошо известен роман французского писателя Жозефа А. Рони-старшего «Борьба за огонь», причём написан он был в 1909 году. То есть в нём отражён уровень знаний о первобытных людях тех лет.


О чём эта увлекательная повесть, можно и не рассказывать. Кто читал – знает, а кто не читал, пусть лучше прочитает сам. В 1981 году его экранизировали, и дали две премии «Сезар» и премию «Оскар». Интересно, что во всех его романах о первобытных временах, например, «Вамирэх» (1892), «Пещерный лев» (1918) и «Эльдар с Голубой реки» (1929), главная тема – это жестокая борьба первобытных рас. Либо они сражаются за огонь, либо из-за женщин, либо потому, что все «чужие – это враги», а значит – бей всех непохожих.


Автор описывает оружие, которое древние люди носят с собой. Прежде всего, это копья с кремневыми наконечниками и рогатины – по-видимому, у Рони это тоже копья, но имеющие поперечину на древке, чтобы их наконечник входил в тело противника или животного не очень глубоко, хотя автор в детстве всегда воображал, что рогатина – это что-то сродни двузубой вилке. Кстати, в Средние века рогатина как раз такое перекрестие позади наконечника и получила. Правда, французский писатель устройства древней рогатины не приводит. И что он имел в виду, мы уже никогда не узнаем. Потом идут дротики, каменные топоры, а самые сильные сражаются палицами – ну, как раз о них-то здесь на ВО материал уже был.

Интересно, что племена, находящиеся на разном уровне своего развития, в романах французского писателя существуют в одно и то же время и в одном и том же пространстве. Соответственно, их вооружение тоже различается. Так, «продвинутые» люди племени Ва применяют палку-копьеметалку, тогда как их более отсталые противники её не имеют! Праща у него в романах не используется и даже не упоминается. Видимо, автор решил, что её придумали намного позднее.

Зато должное праще отдала американка Джин М. Ауэл, написавшая целую серию романов, главной героиней которых является первобытная и очень красивая девушка Эйла. Важно, что Джин Ауэл писала их не только по книгам, но и посещала археологические раскопки, проводившиеся во Франции, Австрии, Чехии и Словакии, Украине и Германии, осваивала самые разные ремёсла древних людей, занималась сервайвингом – выживанием в дикой природе. А ещё она консультировалась с учёными самых разных профилей: антропологами, археологами, историками, этнографами, а также со специалистами в других областях знаний, чтобы как можно правдоподобнее показать мир позднего плейстоцена, где как раз и действуют её герои. И надо заметить, что ей это в целом хорошо удалось. Хотя эротики она и «напихала» в свои романы ну просто от души...

Всего в цикл «Дети Земли» входит шесть романов: «Клан Пещерного Медведя», «Долина лошадей», «Охотники на мамонтов», «Очаг мамонта», «Путь через равнину», «Под защитой камня», «Страна раскрашенных пещер». В 1986 году первая книга цикла «Клан Пещерного Медведя» была экранизирована – и в целом получился довольно-таки неплохой фильм...

Зато точка зрения на первобытные расы у неё совсем не такая, как у Рони-Старшего. Межвидовые различия, конечно, присутствуют, но первобытные люди у неё друг с другом не враждуют, друг друга не едят, и кровавых схваток в её романах между ними не происходит. Оружие люди применяют только против животных! Нападение одного человека на другого – у неё большая редкость и удел совершенно асоциальных личностей, и дружно осуждается всеми остальными племенами.


Арсенал её героев не так разнообразен, как у французского писателя, но оружие у неё более эффективное. Так, неандертальцы у Джин Ауэл используют болу – камни с привязанными к ним мочальными хвостами и соединённые между собой одной верёвкой в связку. Бросая болу, охотник стремился попасть животному по ногам. Верёвки с камнями обвивались вокруг его ног, и оно падало. Затем используется праща, причём как мужчинами, так и женщинами. Копья они бросать не могут, они с ними бегают. Зато героиня Эйла, которая принадлежит к расе кроманьонцев, не только пользуется копьем и пращой, но ещё и изобретает палку-копьеметалку, которая резко увеличивает дальность броска легким дротиком. Известно, что она появилась в эпоху позднего палеолита, а затем применялась аборигенами Австралии (название ву́мера, воммера, ваммера, амера, пуртанджи), Новой Гвинеи, народами северо-востока Азии и Северной Америки, таким народом, как нивхи на Сахалине, и в разных регионах Америки (мексиканский «атлатль»). Обычно это была палка или дощечка с рукояткой на одном её конце и упором вроде крючка на другом – то есть утроена она была исключительно просто.


Ну а рисунки на стенах доисторических пещер – по сути это настоящие галереи первобытного искусства, нам хотя и немногое, но всё-таки кое-что из истории этого оружия проясняют. Так, в пещере Ласко во Франции есть изображения животных, явно пронзённых дротиками; а рядом довольно условные, и тем не менее – вполне опознаваемые изображения копьеметалок.

В так называемой апсиде, в центре пещеры, в глубоком четырёхметровом колодце есть красочное изображение бизона, пронзённого сзади большим копьем. Видно, что у него распорот живот и вывалились внутренности. А рядом с ним лежит мужчина, а около него обломок копья и небольшой стержень, который украшает схематичное изображение птицы.


И он очень похож он на копьеметалку из пещеры Мас-дАзиль в Пиренеях, принадлежащую к азильской культуре [1]. Причём эта находка совсем не исключение. На стоянке Абри Монтастрюк, также во Франции, нашли копьеметалку из рога оленя, возраст которой около 12 тысяч лет. Так вот – крючок на ней сделан в виде фигурки прыгающей лошади, то есть уже тогда считали, что оружие можно украшать!


Известно, что именно в эпоху позднего палеолита (от греческих слов «палайос» – древний и «литос» – камень) формирование современного, в физическом смысле, человека (Нomosaрiens) завершилось, наступило время господства коллективной охоты на крупнейших животных, с последовавшим за этим развитием прочных общественных связей, и необычайным расцветом искусства, достигшего наивысшего уровня 15-10 тыс. лет тому назад. Что до техники изготовления каменных орудий труда и оружия, то в это время она стала просто виртуозной. Во всяком случае, сегодня нам по находкам археологов известно около 150 типов каменных и 20 типов костяных орудий, относящихся к тому времени. Жаль только, что древние люди запечатлели на стенах своих пещер лишь немногое из того, что нам сегодня так интересно. Животных – о да, палеолитические люди изображали их очень часто! А вот самих себя и окружающие их бытовые предметы почему-то рисовать совсем не стремились. Хотя остроумным гипотезам, объясняющим это, нет числа.

То есть в данном случае изображения по какой-то причине нам многое недоговаривают, и чтобы выяснить, почему и что они недоговаривают, нам нужно будет сравнить рисунки из пещер с обнаруженными археологами артефактами. Однако начнём мы опять-таки не с находок, а с того, что ещё раз обратимся к романам Ж. Рони-старшего и Джин Ауэл. У первого люди всё время враждуют – те же уламры с рыжими карликами и кзамами, тогда как в «Детях Земли» у Ауэл они стремятся между собой договориться. Возможно, что тут дело в их гендерном различии, а ещё её мировоззрении конца ХХ века, тогда как Ж. Рони-старший творил в его начале. То есть мораль общества за сто лет заметно изменилась. По крайней мере... в книгах.


Насколько это всё «не так», свидетельствуют всё те же самые артефакты. Так, археолог Артур Лики в Олдувайском ущелье в Кении раскопал череп некоего первобытного бедолаги, который был пробит острым камнем. И это не могло быть случайностью. Значит, «мира под оливами» уже не было и в то далёкое от нашего время. К тому же всякому ясно, что грубо заострённый камень в руке тех древних людей (по разным оценкам, его возраст от 400 до 800 тыс. лет) мог использоваться и в качестве молотка, и долота, и скребка, и… быть эффективным оружием в рукопашной схватке.


По-видимому, Ж. Рони-старший представлял всю человеческую историю как одно непрерывное противоборство между людьми, относящимися к разным физическим типам. В романе «Борьба за огонь» их представляют придуманные им уламры, кзамы, рыжие карлики и люди Ва. Затем в романе-продолжении «Пещерный лев» к ним добавляются Женщины Волчицы и Люди Огня. И правильно это или нет, но передано так талантливо, что веришь тому, что он написал. А ещё он всегда чётко определяет «хороших» и «плохих». Впрочем, разве эпические герои народных легенд и сказаний, к какому бы народу они ни относились, не заняты тем же самым? Разве они не борются с тем, что представляют себе «абсолютным злом»? И это зло не только животные – всякие там вымышленные чудовища, но и в первую очередь люди!


Пожалуй, что только сегодня в детской японской мультипликационной саге про девочку-воина Сейлор Мун создателю этого и всех прочих положительных образов удалось избежать смертоубийства человека человеком: во всех сериях и Усаги Цукино, и все прочие «воины в матросках» не убивают людей, они уничтожают исключительно демонов, то есть нежить!

Показателен и ещё один важный момент: большинство героев (или их родители) весьма озабочены проблемой собственного бессмертия или неуязвимости. Ахиллеса из «Илиады» делает неуязвимым его мать – богиня Фетида, которая купает его в водах подземной реки Стикса. Зигфрид из «Песни о Нибелунгах» тоже купается, но только в крови дракона. Сослан-богатырь – герой нартского эпоса народов Кавказа, приобретает неуязвимость после того, как его отец-кузнец отправляет его в раскалённую печь, но держит клещами за ноги пониже колен. И заметим, что наши предки были достаточно мудры, чтобы понять следующее: абсолютная неуязвимость даже в принципе невозможна! Так, богиня Фетида держит Ахиллеса за пятку, и как раз в неё-то и попадает стрела, выпущенная коварным Парисом. К спине Зигфрида, прямо под левой лопаткой, прилип листок с дерева, и туда-то подлый Хаген своё копье и вонзил. Причём тайну Зигфрида Хаген коварно выведал у его жены Кримхильды, которая явно была не воздержана на язык! Ну и, наконец, врагом Сослана и вовсе становится волшебное колесо Балсага с металлическими спицами, которому тайну Сослана сообщил знавший её человек Сырдон. Колесо Балсага выбрало время, когда Сослан крепко спал, перекатилось через его уязвимое место и… отрезало ему обе ноги ниже колен, отчего богатырь попросту истёк кровью!


Так что стремление позднейших рыцарей облачиться в сверхпрочные непробиваемые доспехи – оно идёт оттуда, из нашего окутанного легендами прошлого. Вот только главным средством защиты людей каменного века были всё-таки не доспехи (да и из чего бы они их тогда делали, хотя доспехи из шкур, дерева, плетёнок и прутьев известны!), а… некоторое расстояние. То есть противнику не давали приблизиться к своей жертве для нанесения рокового удара. В Библии рассказывается, что Каин восстал на Авеля и убил его, но удалось ему это злодеяние только потому, что негодяй застал своего братца врасплох. То есть находился от своей жертвы он на самом минимальном расстоянии. А поскольку использованное Каином оружие в Библии названо не было, можно предположить, что Каин просто задушил Авеля, зарезал ножом или поднял с земли камень и в состоянии аффекта ударил им его в висок. В любом случае, если бы Авель заметил его коварные поползновения, он мог бы успеть от него убежать. И отсюда вывод, актуальный и поныне: резвые ноги ничуть не менее важны в бою, как и доспехи, шлемы и щиты!

[1] Хотя это уже культура мезолита – то есть средне-каменного века (от греческого «мезос» – средний и «литос» – камень).

Продолжение следует…