Военный эксперт Литовкин: корабли ВМФ РФ регулярно «бодаются» с флотом НАТО

Американский телеканал CNN заявил, что введение в строй российской атомной подводной лодки специального назначения «Белгород» способно спровоцировать новую холодную войну. Военные эксперты, однако, считают такие оценки запоздалыми и указывают на более глубокие изменения в стратегическом балансе сил.

«Посейдон» как фактор стратегического сдерживания

Поводом для тревоги западных аналитиков стал уникальный арсенал субмарины. «Белгород» является носителем атомных подводных беспилотных аппаратов «Посейдон» — оружия, не имеющего прямых аналогов в мире. Способность этих дронов нести мощное ядерное оснащение на межконтинентальную дальность и двигаться на огромной глубине теоретически меняет традиционные представления о морском противостоянии. В CNN предположили, что это вынудит военно-морские силы НАТО и России вернуться к эпохе постоянного подводного преследования, характерной для прошлого века.

Экспертное мнение: холодная война уже идет

Опрошенные специалисты оспаривают тезис о «возвращении» холодной войны. Капитан 3-го ранга запаса Дмитрий Литовкин отмечает, что противостояние в глубинах океана никогда не прекращалось, даже в периоды политической разрядки. «Для подводников такие вещи – основная задача. Мы постоянно бодаемся с западными подводниками в море», — констатирует эксперт. По его словам, говорить о начале нового этапа бессмысленно, поскольку масштабная конфронтация между Россией и коллективным Западом является текущей реальностью, а не гипотетическим будущим.

Технологический прорыв или эволюция концепций?

Второй ключевой тезис CNN — о кардинальном изменении военно-морских доктрин — также подвергается критическому анализу. Литовкин напоминает, что сама концепция крупных автономных подводных аппаратов была разработана десятилетия назад, и «Посейдон» представляет собой, прежде всего, технологическую реализацию старых идей. Более того, многие тактико-технические характеристики и способы боевого применения комплекса остаются засекреченными, что оставляет поле для спекуляций. Не до конца ясна, например, оперативная связка между носителем «Белгород» и дроном, если последний обладает практически неограниченной дальностью хода.

Появление подобных систем — закономерный этап гонки вооружений, которая лишь обострилась в последние годы. Еще в середине 2000-х годов США и Россия начали активно развивать программы неядерного высокоточного оружия, что постепенно смещало акцент с классических триад сдерживания. «Посейдон» и его носитель можно рассматривать как асимметричный ответ на развитие глобальной системы ПРО, которая, по мнению российских стратегов, подрывает паритет. Таким образом, «Белгород» не столько запускает новый виток противостояния, сколько является его материальным воплощением, заставляющим противников пересматривать свои оценки уязвимости и искать контрмеры в подводной и противолодочной сферах.

В конечном счете, значение «Белгорода» лежит не в плоскости пропагандистских заявлений, а в области сухой военной стратегии. Субмарина добавляет новый, крайне сложный для обнаружения и перехвата элемент в российский ядерный арсенал, повышая гарантии ответного удара. Это укрепляет стратегическую стабильность, пусть и через обострение технологического соперничества. Как и десятилетия назад, океанские глубины остаются ареной тихого, но decisive противостояния, где появление каждого нового элемента меняет сложную шахматную партию сдерживания.