Последний полет «Бурана»

Когда советский многоразовый космический корабль «Буран» совершил посадку на взлетно-посадочной полосе космодрома Байконур, в Центре управления полетами царила эйфория. За первым полетом советского «челнока» наблюдал весь мир. Напряжение было колоссальным, а стопроцентной уверенности в успехе, как это всегда бывает в космосе, не было ни у кого.

15 ноября 1988 года советский беспилотный корабль «Буран», преодолев земное притяжение и вышедший на расчетную орбиту, совершил два витка вокруг Земли за 3 часа 25 минут, после чего совершил идеальную посадку, отклонившись от заданной точки приземления всего на 5 метров. Эта филигранная работа вошла в историю космонавтики как триумф отечественной инженерной мысли. Однако этот триумфальный полет стал для «Бурана» первым и последним.

Идея создания многоразового космического корабля волновала ученых с самого начала космической эры. Еще в июне 1960 года, задолго до полета Гагарина, на заседании Политбюро было принято решение начать разработку аппаратов для орбитальных полетов с посадкой на обычный аэродром.

Этими разработками занялись ведущие авиационные конструкторские бюро СССР — Микояна и Туполева. В 1966 году к работе подключился Летно-исследовательский институт имени Громова. Результатом к середине 1970-х стал экспериментальный пилотируемый орбитальный самолет «Спираль». Этот предшественник «Бурана» весил 10 тонн, мог нести экипаж из двух человек и успешно прошел программу летных испытаний.

Примерно в то же время в СССР была создана многоразовая авиационно-космическая система (МАКС). Ее орбитальный самолет, стартуя с борта самолета-носителя Ан-225, мог доставить на орбиту двух космонавтов и до 8 тонн полезного груза. Для вывода на орбиту спутников массой до 1000 кг была разработана двухступенчатая ракета легкого класса «Бурлак» массой 30 тонн, которая могла запускаться с самолета-носителя Ту-160.

Экспериментальный орбитальный самолет, созданный по программе «Спираль»

Таким образом, работы по созданию многоразовых космических систем в стране велись давно и весьма продуктивно. Однако, несмотря на успехи, такие корабли долгое время не запускались в серию. Причиной стали принципиальные разногласия среди ведущих конструкторов. Далеко не все считали разработку «челноков» целесообразной. Одним из главных противников этой идеи был генеральный конструктор ОКБ-1 Сергей Королев.

Он считал приоритетным в тех условиях стремительное развитие ракетостроения, что диктовалось военной необходимостью — требовались надежные средства доставки ядерных зарядов. Королев и его команда блестяще справились с этой задачей, что позволило стране одновременно начать освоение космоса и обеспечить ядерный паритет с США.

В дальнейшем, в 1970-е годы, развитие космонавтики шло по проторенному пути. Было проще совершенствовать существующую технику, чем браться за радикально новые проекты с непредсказуемым исходом.

Тем не менее, в середине 1970-х на высшем уровне вновь вернулись к идее многоразового корабля. Для его создания в 1976 году было образовано НПО «Молния», в состав которого вошли одноименное КБ, Тушинский машиностроительный завод и Экспериментальный завод в Жуковском. Руководителем объединения стал Глеб Лозино-Лозинский, уже имевший огромный опыт в проектировании подобных аппаратов.

Результатом десятилетней работы Лозино-Лозинского и его команды стал крылатый орбитальный корабль многоразового использования «Буран» (изделие 11Ф35). Он предназначался для выведения на орбиту различных объектов, их обслуживания, возврата на Землю неисправных спутников, а также для грузопассажирских перевозок по маршруту Земля-космос-Земля.

Для вывода «Бурана» на орбиту была создана мощная двухступенчатая ракета-носитель «Энергия». Ее двигатели позволяли поднять систему с «Бураном» на высоту 150 км менее чем за восемь минут. После отделения ступеней носителя включались двигатели самого «челнока», который за считанные минуты поднимался еще на 100 км и выходил на заданную орбиту. Конструкция корабля позволяла выводить до 27 тонн груза на высоту до 450 км.

Всего за десять лет по программе «Энергия-Буран» было построено три летных экземпляра корабля и девять технологических макетов для испытаний. Еще два корабля, заложенные на Тушинском заводе, так и не были достроены.

Однако новый виток интереса к многоразовым системам снова не привел к практическому результату. В это время США активно развивали программу «Спейс Шаттл», и конкуренция с советским «Бураном» им была не нужна. Американцы приложили беспрецедентные усилия, чтобы не только заставить СССР свернуть работы, но и дискредитировать всю советскую космическую программу.

«Буран» на стартовом комплексе. Альберт Пушкарев / Фотохроника ТАСС

Через своих агентов влияния, начиная с середины 1980-х, они стали насаждать в советском обществе мнение о космосе как о тормозе экономического развития. Мол, зачем нам дорогостоящий «Буран», если в магазинах нет колбасы? Эти аргументы, к сожалению, работали. Объяснения ученых о важности космических исследований тонули в волне «антикосмического» психоза. В условиях, когда даже очевидные достижения СССР в эпоху перестройки воспринимались как пережиток, у проекта «Энергия-Буран» появились влиятельные политические противники.

Более того, о бесполезности «Бурана» заговорили и те, кто по долгу службы должен был отстаивать интересы отечественной космонавтики. Чиновники приводили простой аргумент: у США уже есть «Шаттлы», а мы с ними дружим, зачем нам свой корабль? По этой логике, стране был не нужен и собственный автопром, раз есть американские Ford и General Motors. Тем не менее, этот «железобетонный» аргумент сработал: в начале 1990-х все работы по проекту были свернуты, и СССР добровольно уступил лидерство США.

Глеб Евгеньевич Лозино-Лозинский в рабочем кабинете

Судьба построенных «Буранов» сложилась печально. Два корабля практически сгнили на Байконуре, недостроенные экземпляры и макеты были проданы за рубеж или разобраны на запчасти. Лишь одному «Бурану» (бортовой номер 011) повезло больше: 22 октября 1995 года его установили в московском Парке Горького в качестве уникального аттракциона. Заплатив за билет, любой желающий мог испытать иллюзию космического полета, включая искусственную невесомость.

Так сбылась мечта идеологов перестройки: космос наконец-то начал приносить коммерческий доход.

Сергей ХОЛОДОВ