Спасти штурмана Мурахтина: неизвестные факты рискованной операции в Сирии

Вероятно, события развивались именно так. На циферблате бортовых часов фронтового бомбардировщика Су-24 с бортовым номером 83 было 10:25 по московскому времени 24 ноября 2015 года. Минуту назад экипаж под командованием подполковника Олега Пешкова выполнил вторую атаку на позиции боевиков в районе населенных пунктов Кепир – Мортлу – Захия на севере Сирии. Отворачивая в сторону авиабазы Хмеймим, российский Су-24М был внезапно атакован ракетой, выпущенной истребителем F-16, который приблизился со стороны турецкой границы.

«Командир, попадание в правый двигатель, горим», – примерно так, скорее всего, доложил о ситуации после взрыва штурман самолета капитан Константин Мурахтин.

Тяга резко упала, бомбардировщик начал терять высоту – машина была подбита и фактически падала, не слушаясь управления. В такой ситуации единственным верным решением было катапультирование. Принять его мог только командир. И Олег Пешков отдал эту команду. Уже через секунды в ясном сирийском небе на высоте около шести тысяч метров раскрылись два спасательных парашюта.

Система срабатывает автоматически, не оставляя возможности для свободного падения или ручного открытия купола ближе к земле – пилоты могут быть ранены и без сознания. Спуск с такой высоты занимает 10–15 минут. Наши летчики, медленно опускаясь под куполами, стали идеальной мишенью для боевиков запрещенной в России группировки, которые целенаправленно ждали подобного развития событий в этом районе.

Подполковник Олег Пешков оказался ближе к позициям джихадистов, и его тело было изрешечено пулями еще в воздухе. По нему стреляли, как в тире. Штурмана Константина Мурахтина ветром отнесло в сторону, и огонь из крупнокалиберных пулеметов оказался не таким точным. Он приземлился невредимым. Однако, оказавшись в окружении враждебных отрядов, его жизнь висела на волоске.

В 10:35 мск капитан Мурахтин оказался на незнакомой сирийской земле. Какие вооруженные формирования действуют вокруг – было неизвестно. Штурман еще не знал, что его командир погиб под шквальным огнем во время спуска, но четко помнил инструкции по действиям в подобной критической ситуации.

Закапывать парашют для маскировки – долго и неэффективно. Поэтому Константин, зная, что сигнал аварийных маяков уже зафиксирован на российской базе, немедленно отключил передатчик, чтобы его не перехватили боевики. Действуя строго по инструкции, он освободился от подвесной системы, выбрал наиболее безопасный маршрут и начал максимально быстро удаляться от места приземления. По доносящейся издалека чуждой речи он понимал, что его ищут, и потому двигался скрытно. Он был уверен, что операция по его спасению уже началась.

Как тогда сообщил официальный представитель Минобороны РФ генерал-майор Игорь Конашенков, поисково-спасательная операция была запущена уже через 15 минут после потери связи с самолетом. Зоной поиска стал район у сирийско-турецкой границы между вершинами Дурин и Туркман, где шли активные бои. К предполагаемому месту падения были направлены три вертолета.

Капитан Мурахтин слышал и даже видел российские вертолеты, которые под плотным огнем пытались приблизиться к месту, где еще недавно работал его маяк. Но, видя концентрацию боевиков, он принял решение уйти из этого района, особенно после того, как один из вертолетов получил повреждения. Пройдя по горной местности около пяти километров, он нашел укрытие и замаскировался. С момента атаки на самолет прошло чуть больше двух часов.

По оценкам авиационных экспертов, наиболее эффективным является спасение сбитого летчика над вражеской территорией в первые четыре часа. Если операция затягивается, вероятность обнаружения пилота противником резко возрастает.

«Первая задача для экипажа, катапультировавшегося над чужой территорией, – как можно быстрее покинуть место приземления, – отмечает Герой России, заслуженный военный штурман подполковник запаса Владимир Богодухов. – Все эти действия наши пилоты отрабатывают в центре выживания в Джубге на Черноморском побережье».

Еще со времен СССР военные летчики проходили такие сборы в разных климатических зонах – на севере (Мурманск, Петропавловск-Камчатский) и на юге (в районе крымского Судака). За две недели курсов их учили совершать переходы в горах, включая элементы альпинистской подготовки, правилам маскировки и ориентирования, основам рукопашного боя и многому другому, в том числе скрытному общению в радиоэфире.

Капитан Константин Мурахтин, как и все летчики российской авиагруппы в Сирии, прошел эту подготовку в Джубге. Поэтому он был готов к испытанию не только морально, но и профессионально. И он знал: своих не бросают. Эта традиция существовала в русской, советской и российской армии всегда.

«За десять лет афганской войны мы потеряли более 300 вертолетов и 100 самолетов, в том числе сбитыми над территорией, контролируемой моджахедами, – вспоминает бывший командующий 40-й армией Борис Громов. – В каждом случае организовывалась поисково-спасательная операция с привлечением всех сил. Многие погибли, но очень многих спасли, буквально вырвав из лап душманов. Вопрос о целесообразности никогда не стоял. Если летчики в беде – им на выручку бросались все доступные средства».

Борис Громов привел в пример случай зимой 1988 года в Панджшерском ущелье, где из ПЗРК был сбит Су-17М4 майора Сергея Юрчука. Пилот катапультировался и приземлился высоко в горах, получив ранение. Из-за крутизны склонов подобраться к нему было невозможно. Тогда с вертолета на парашюте десантировался прапорщик Николай Скрипка, который помог летчику спуститься на площадку, откуда их эвакуировали.

Штурман Мурахтин верил, что помощь придет. Но он также понимал, что пользоваться аварийной радиостанцией Р-855УМ нужно с крайней осторожностью. Поэтому он не выходил в эфир, что осложнило поиски, растянувшиеся на 12 часов. Точный способ связи со спасателями не раскрывается. По некоторым данным, он отправил СМС. Однако обнаружить пилота в конечном итоге помогла специальная аппаратура из носимого аварийного запаса (НАЗ).

Не вдаваясь в технические детали, можно сказать, что верный сигнал может услышать только тот, кому он предназначен, благодаря системе кодирования. Это объясняет, почему боевики, неоднократно приближаясь к Константину на считанные метры, так и не смогли его найти.

Капитан Мурахтин сделал после катапультирования все возможное и даже больше. Казалось бы, беспомощный на земле летчик – ас только в небе (Константин, к слову, стал победителем среди штурманов на конкурсе «Авиадартс-2014»), – он сумел продержаться во враждебном окружении 12 часов, пока его не вызволили совместными усилиями российские морские пехотинцы и сирийский спецназ.

В 22:30 мск 24 ноября 2015 года капитан Константин Мурахтин был уже на борту российского вертолета Ми-8, который доставил его на авиабазу Хмеймим.

Автор: Виктор Сокирко

Фото: hvkk.tsk.mil.tr/bugun.com.tr/ Минобороны России