Что скрывается под маской датского нейтралитета?
Летом 1807 года Великобритания, оказавшаяся в полной изоляции после Тильзитского мира, совершила радикальный и спорный шаг. Опасаясь, что мощный датский флот перейдет под контроль Наполеона, британский кабинет принял решение о превентивном ударе по нейтральной Дании. Это событие, известное как бомбардировка Копенгагена, стало следствием не столько реальной угрозы, сколько панических подозрений в Лондоне и личной роли нового министра иностранных дел Джорджа Каннинга.
Политический перелом: как Каннинг перечеркнул нейтралитет Дании
До 1807 года Дания, сохраняя нейтралитет в Наполеоновских войнах, устраивала Великобританию как торговый партнер. Ситуация изменилась кардинально после разгрома Пруссии и провозглашения Наполеоном Континентальной блокады. В Лондоне стали видеть в датском нейтралитете потенциальную угрозу. С приходом к власти в марте 1807 года нового, более агрессивного правительства, где МИД возглавил энергичный Джордж Каннинг, риторика в отношении Копенгагена ужесточилась. Каннинг с самого начала считал датскую позицию «показным нейтралитетом», за которым скрываются профранцузские симпатии.
Тильзитский шок и поиск виновного
Кульминацией кризиса стало подписание в июле 1807 года мирного договора в Тильзите между Наполеоном и Александром I. Россия выходила из антифранцузской коалиции и присоединялась к блокаде. Для Англии это означало стратегическую катастрофу: она оставалась один на один с империей Наполеона. В этой атмосфере паранойи взоры Лондона обратились к Дании. Ключевым стал вопрос о судьбе ее флота — одного из сильнейших в Европе. Каннинг и его сторонники убедили себя, что Наполеон неминуемо попытается захватить эти корабли, чтобы бросить их против Британии.
Разведка или предубеждение? Как оценивали датскую угрозу
Информация, поступавшая из Копенгагена, была противоречивой. Одни источники, вроде лорда Пэмброка, проезжавшего через столицу, сообщали о мощных укреплениях и флоте, готовом к выходу в море, подчеркивая антибританские настроения датчан. Другие, включая опытных морских офицеров, вроде коммандера Фрэнсиса Бомэна, докладывали, что датский флот пребывает в обычном для мирного времени состоянии, многие корабли требуют ремонта, а усиления носят оборонительный характер против традиционного соперника — Швеции.
Однако Каннинг и военное ведомство избирательно трактовали разведданные, взяв за основу самые тревожные отчеты. Министр иностранных дел проигнорировал даже мнение своего друга, который не заметил в Копенгагене признаков подготовки к войне. К 18 июля 1807 года, еще до получения объективного отчета Бомэна, в британском Адмиралтействе уже вовсю прорабатывали план военной операции против Дании.
Политическая изоляция после Тильзита заставила британское руководство искать быстрое решение для восстановления баланса сил. Дания, чей флот мог изменить расклад на море, стала идеальной мишенью для демонстрации силы. Стратегический расчет Каннинга строился на превентивном ударе, но он игнорировал дипломатические возможности и реальные намерения датского правительства, которое до последнего пыталось сохранить нейтралитет.
Это решение имело далеко идущие последствия. Атака на нейтральную страну, бывшую долгое время скорее партнером, чем врагом, нанесла серьезный удар по репутации Великобритании в Европе. Она сплотила против нее общественное мнение и дала Наполеону мощный пропагандистский козырь. В долгосрочной перспективе бомбардировка Копенгагена отбросила Данию в объятия Франции, заставив ее вступить в войну на стороне Наполеона, чего, возможно, удалось бы избежать при более гибкой дипломатии.
