О стрельбе на дальние дистанции в период Русско-японской войны

Историки часто упрекают командование российского флота в Русско-японской войне, в частности адмирала Рожественского, в нежелании осваивать стрельбу на дистанции свыше 60 кабельтовых. Однако анализ реального боевого опыта 1904–1905 годов показывает, что эти обвинения не учитывают технических, тактических и логистических реалий того времени.

Боевой опыт: уроки первых сражений

Ранние морские бои войны — у Порт-Артура, в Чемульпо и Желтом море — не демонстрировали необходимости «сверхдальней» стрельбы. Дистанции колебались от 24 до 45 кабельтовых. Даже знаменитая перекидная стрельба японских кораблей по внутреннему рейду Порт-Артура, начавшаяся с 88 кабельтовых, не стала откровением. Ее эффективность была крайне низкой, а ответный огонь русских броненосцев, хотя и заставил противника маневрировать, не привел к убедительным результатам. Единственное предполагаемое попадание с дистанции около 80 кабельтовых в японский «Фудзи» 9 марта 1904 года осталось неподтвержденным и было достигнуто в условиях, далеких от реального боя.

Парадокс Шантунга

Сражение в Желтом море 28 июля 1904 года, казалось бы, должно было изменить представления. Первая его фаза проходила на рекордных для той войны расстояниях — от 60 до 100 кабельтовых. Однако этот опыт скорее дискредитировал бой на сверхдальних дистанциях. Ни одна из сторон не добилась на них решающего успеха. Прорыв эскадры Витгефта был остановлен лишь когда Хейхатиро Того, сократив дистанцию до 40–45, а затем и до 24 кабельтовых, смог нанести русским кораблям критичные повреждения. Таким образом, практика показала, что решительный исход боя достигался на средних и коротких дистанциях.

Технические ограничения: почему флот не мог стрелять дальше

Материальная часть российского флота в 1904–1905 годах объективно не была приспособлена для эффективной стрельбы на 60–80 кабельтовых.

• Артиллерийские установки: При стрельбе на углах возвышения, близких к максимальным, башенные установки эскадренных броненосцев испытывали критические перегрузки — вылетали заклепки, ломались механизмы, выходила из строя электрическая подача.
• Управление огнем: Дальномеры с базой 4,5 фута не обеспечивали точного определения дистанции на таких расстояниях. Отсутствовали надежные счетно-решающие приборы.
• Снаряды и пристрелка: Для пристрелки традиционно использовались 152-мм орудия, чья максимальная дальность не превышала 60 кабельтовых. Падения же русских снарядов (чугунных или стальных фугасных без сильного разрывного заряда) было плохо видно уже на 40 кабельтовых. Пристреливаться же из 305-мм орудий с их скорострельностью один выстрел в 1,5–2 минуты было крайне неэффективно и расточительно.

Даже теоретически, при точности в 3–4%, эскадренный броненосец, израсходовав весь боекомплект в 60 снарядов на ствол, мог рассчитывать лишь на 7–10 попаданий, которые на большой дистанции не пробивали серьезную броню. Такой бой не сулил решительного результата.

Тактика и логистика: время на обучение кончилось

Отечественная артиллерийская наука к 1904 году не имела отработанных методик стрельбы на сверхдальние дистанции с учетом всех факторов — качки, рассеивания, корректировки по вилке. Их разработка требовала масштабных полигонных испытаний и времени.

После Шантунга, к середине августа 1904 года, на создание новой методики и переобучение эскадры Рожественского, уходившей в поход 2 октября, просто не оставалось ресурсов. Длительный переход на Дальний Восток сам по себе был беспрецедентной сложной задачей, не предполагавшей изначально длительных стоянок для учений. Обучать комендоров в походе, не имея достаточного запаса тяжелых снарядов для практики, было равносильно провалу.

Показательно, что и японское командование, проанализировав опыт Шантунга, готовясь к Цусиме, намечало вести решительный бой на дистанциях 33–38 кабельтовых, а не на сверхдальних.

Таким образом, подготовка артиллеристов 2-й Тихоокеанской эскадры к бою на дистанциях 25–45 кабельтовых, в пределах эффективной дальности шестидюймовок, была не ошибкой, а прагматичным решением. Она соответствовала реальному боевому опыту, техническим возможностям кораблей и тактическим планам противника. Проблема эскадры Рожественского заключалась не в дистанции стрельбы, а в общем уровне артиллерийской подготовки, слабости снарядов и тактических просчетах, проявившихся в условиях, когда японский флот, используя преимущество в скорости, сам диктовал дистанцию и темп боя.