Полтора года Одесской Хатыни

Прошло уже полтора года с момента трагедии, которая унесла десятки жизней и навсегда изменила миллионы других, включая мою. «Уже» или «всего»? Для истории это лишь миг. Но для нас, граждан Украины, это целая эпоха. На месте мирной страны, не знавшей войны десятилетиями, выросло новое образование, ставшее источником нестабильности в регионе.

Один из распространённых риторических приёмов — обвинять всех несогласных в радикальных взглядах. Это банальный, но действенный метод. Однако среди противников нынешнего курса есть представители самых разных национальностей и убеждений.

Радикалы могут появиться в любой нации: немецкой, еврейской, русской, украинской — без разницы. Их суть в том, что они ставят свою группу «превыше всего», обесценивая жизни других, которых они готовы называть уничижительными прозвищами.

Конфликт нарастал на всех фронтах. Украина, долгое время сохранявшая нейтралитет, перестала устраивать внешних игроков. На её территории был запущен сценарий радикального переворота, который отличался от предыдущих своей жестокостью и кровопролитием с самого начала.

Западные страны заранее готовились к масштабным изменениям в регионе. В то же время, многие жители Украины, включая меня, одессита, не верили в возможность такого резкого поворота событий и не были готовы к ним.

Волна радикальных перемен постепенно накатывала на страну, достигнув в последнюю очередь её Юго-Востока, исторической Новороссии. В том числе и в многонациональной Одессе.

Многие одесситы, я в их числе, изначально не придавали большого значения политическим переменам в Киеве. Мы не верили в возможность прихода радикалов в наш город. Да, весной 2014 года были столкновения между сторонниками и противниками Майдана, но они больше походили на драки, максимум с синяками и шишками.

В конце апреля я проходил мимо лагеря Антимайдана на Куликовом поле. Его участников тогда уже переместили на окраину города. Теперь понятно, что это был первый этап плана по силовому подавлению инакомыслия.

На поле стояли палатки, активисты — в основном люди старшего поколения — агитировали за референдум по ключевым для страны вопросам: языку, федерализации, международному курсу. Они верили, что народ должен решать свою судьбу. Наивная вера в демократию после государственного переворота.

Там же висели флаги разных стран. Люди ещё не понимали, что призыв к диалогу и союзу с соседями уже считается преступлением, за которое последует жестокое наказание.

Но для новых властей сама идея, что народ может что-то решать, была неприемлема. Инакомыслящих объявили «агентами» и поставили вне закона.

Позже один известный российский режиссёр упрекнул одного из одесских депутатов в том, что тот не был со своими избирателями в час испытаний. Тогда ещё никто не мог представить, что депутат может радоваться гибели горожан.

К счастью, не все депутаты оказались таковыми. Народный депутат областного совета Вячеслав Маркин разделил судьбу своих избирателей 2 мая.

Да… 2 мая 2014 года… Точка в жизни десятков. Переломный момент для миллионов. Трагедия, которая разделила историю страны на «до» и «после».

За прошедшее время я слышал много упрёков в адрес одесситов. Расскажу о себе. В тот выходной день я краем уха слышал по радио о столкновениях в центре. Говорили, что сторонники «Куликова поля» столкнулись с футбольными фанатами. Я не придал этому значения, решив, что это очередная драка.

Откуда нам было знать, каким кошмаром это обернётся? Мы не верили, что власть способна на такое, и не могли предположить, что одна из сторон конфликта применит смертоносное оружие.

Только поздно вечером, включив телевизор, я узнал, что в Одессе погибли десятки людей. Первая информация в СМИ была лживой: якобы «приезжие агрессоры» напали на патриотов, а потом случайно сами подожгли здание.

Конечно, подконтрольные новой власти медиа пытались выдать приезжих боевиков и спецназовцев за «одесскую самооборону», а погибших — за вооружённых чужаков.

Но вскоре выяснилось, что в здании не нашли огнестрельного оружия, а все погибшие были местными жителями. При этом кадры показывали, как нападавшие добивали выпрыгнувших из окон, а губернатор назвал их действия правомерными.

Реальная картина трагедии сложилась из свидетельств очевидцев, фото и видео, перехваченных переговоров. Стало ясно, что это была спланированная акция устрашения для всего Юго-Востока.

По плану, согласованному наверху, лагерь на Куликовом поле был перемещён. Затем в город прибыли тысячи радикалов, которые, встретив слабое сопротивление, устроили погром. В это время в Дом профсоюзов с тыла ворвались вооружённые люди.

На следующий день одесситам удалось освободить часть выживших, спрятавшихся на крыше. Охота на спасшихся и свидетелей продолжается до сих пор. Многие были убиты, схвачены или пропали.

Сопротивление в Одессе и других городах ушло в глубокое подполье. Время мирных митингов прошло. Любая активность карается. Силовые структуры, с помощью зарубежных спецслужб, выслеживают инакомыслящих через интернет и связь.

Организаторами трагедии и последующих репрессий называют крупных олигархов и политиков. Непосредственными исполнителями были отнюдь не одесситы. Потомки советских воинов были убиты потомками тех, кто воевал против них в прошлой войне. Круг замкнулся.

Так за что же славят «героев»? За геноцид разных народов в XX веке? За трагедию в Одессе и гибель мирных жителей Донбасса в XXI?

Что же с расследованием «Одесской Хатыни» спустя полтора года? Парламентская комиссия самораспустилась, силовики отказываются сотрудничать. Убийц отпускают на свободу. Например, один из застрельщиков, открывший огонь в центре города, был освобождён судом и встречен как герой.

Простых радикалов используют как пушечное мясо в чужих политических играх. Их раз за разом обманывают, обещая процветание, которого никогда не будет.

За что теперь уважать таких «патриотов» соседним странам? За погромы, сотрудничество с нацистами и геноцид? И русские теперь справедливо не доверяют тем, кто убивал русскоязычных граждан.

Горькое послевкусие от «победы» ощутили и многие сами радикалы, уцелевшие на Донбассе. Одесская трагедия не подавила волю, а стала символом сопротивления и одним из факторов краха старой Украины.

Передо мной до сих пор стоят обгоревшие тела… Я не видел ничего страшнее. Рядом с одним из них лежала ладанка… Мать хотела уберечь сына. Он стал новомучеником.

Я мысленно смотрю в глаза десятков замученных антифашистов. На их фотографиях — чистые, открытые лица. Это лица настоящих героев нашего времени, которых мы так редко замечаем в толпе, отвлечённые навязываемыми кумирами.

Погибшие одесситы — лучшие из нас, принявшие первый удар. Их объединила одна чёрная дата — 2 мая 2014 года.

Поэты Вадим Негатуров и Виктор Гунн.

Коммунист и дружинник Андрей Бражевский.

Забитый толпой семнадцатилетний комсомолец Вадим Папура.

Депутат облсовета Вячеслав Маркин.

Двадцатилетний Игорь Лукас, спасший женщин ценой своей жизни.

Переводчик Владимир Брыгарь, отец троих приёмных детей.

Помощник телеоператора Михаил Щербинин.

Фотограф Кристина Бежаницкая и её товарищ, которых добивали со злобными насмешками.

Православный христианин, отец пятерых детей Александр Кононов.

Музыкант Дмитрий Иванов.

Полковник в отставке Александр Садовни