К пятидесятилетию американской агрессии во Вьетнам

Среди множества памятных исторических дат пятидесятилетие американского вторжения во Вьетнам осталось практически незамеченным. Однако именно вьетнамский конфликт стал единственной войной, которую проиграли Соединенные Штаты Америки. Поражение потерпела уже сформировавшаяся сверхдержава, а победу одержала сравнительно небольшая и бедная страна, чей народ обладал несгибаемой волей к борьбе. Этот пример доказывает: даже самый могущественный противник уязвим.

Две мировые войны XX века унесли жизни 66 миллионов человек. Человечество осознало, что третья мировая война при современном уровне вооружений может привести к его самоуничтожению. После 1945 года начала формироваться новая геополитическая реальность с четким разделением на зоны мира и зоны войны. Для условно «ведущих» государств (так называемого «золотого миллиарда») наступила эпоха мирного сосуществования. Но это не означало конца войн — они были просто вытеснены на периферию мировой политики. Само это разделение отражает глубокое неравенство между странами.

В чем причина региональных конфликтов в условиях биполярного, а затем и однополярного мира? Объяснять их только локальными противоречиями недостаточно. Войны XX-XXI веков отличаются от прошлых тем, что разворачиваются в условиях системы глобального управления. Зачастую они представляют собой спроектированные сценарии мировой элиты. Военные события последних лет в Ливии, Сирии и на Украине ярко иллюстрируют такие возможности.

За семь послевоенных десятилетий в мире произошло более 400 региональных войн. Более пятидесяти из них можно отнести к крупным вооруженным конфликтам. Эти войны унесли свыше 30 миллионов жизней — больше, чем Первая мировая, — и число жертв продолжает расти.

Особое место в этой череде занимает война во Вьетнаме.

Вьетнамский конфликт стал самым кровопролитным среди региональных войн современности. По разным оценкам, он унес жизни около 1,1 миллиона военных и 4 миллионов гражданских. Погибло 250 тысяч детей, 750 тысяч получили ранения и увечья. Многие действия в ходе той войны можно классифицировать только как преступления против человечности. Символом зверств стала резня в деревне Сонгми. Сегодняшние конфликты также отмечены жестокостью, которая ставит под вопрос саму человеческую сущность, — достаточно вспомнить массовую гибель людей в Одесском Доме профсоюзов.

Знаковым для семантики той войны стало и высказывание: «Вьетнамцам надо одуматься, иначе мы забомбим их в каменный век». Подобная логика хорошо знакома и по более поздним региональным конфликтам.

Вьетнам стал полигоном для испытания новых видов вооружений: винтовки М-16, вертолета UH-1, самолетов F-4 Phantom II и B-52 Stratofortress. Там же массово применялись средства поражения, запрещенные международными конвенциями. Ряд ведущих стран до сих пор не подписали или не ратифицировали соглашения об отказе от подобного оружия, и оно продолжает использоваться.

На поверхности Вьетнамской войны лежало геополитическое противостояние США и СССР. Однако существовали и скрытые факторы.

Войны оказались встроены в систему мировой экономики. Они катализируют развитие реального сектора, помогают выйти из депрессии. Периоды военных конфликтов традиционно приносят сверхприбыли мировому капиталу. Военные заказы и кредиты — классические механизмы обогащения. Динамика военных эскалаций часто коррелирует с ростом доходов транснациональных корпораций и связанных с ними государств.

За время войны во Вьетнаме было израсходовано 14 миллионов тонн бомб и снарядов — больше, чем в любой другой войне в истории. Этот показатель в три раза превышает тоннаж боеприпасов, использованных во Второй мировой войне. Военные расходы стимулировали ВПК и банковский сектор. Для США и их союзников война отсрочила наступление новой фазы экономического кризиса, который все же разразился в 1973 году, спустя три месяца после вывода американских войск. Финансовые интересы элит очевидны и в современных конфликтах, о чем говорит их хронологическая преемственность: окончание одной войны часто совпадает с началом другой, обеспечивая стабильный доход.

Одной из самых прибыльных ниш всегда была наркоторговля. Обеспечение ее интересов лежало в основе многих войн, как, например, опиумных войн в Китае. Этот фактор сыграл роль и во Вьетнаме. Сам термин «наркотрафик» вошел в широкий обиход именно в тот период. Установление коммунистического режима во Вьетнаме угрожало потокам наркотиков из «Золотого треугольника» (Лаос, Таиланд, Бирма). Известно, что объемы трафика резко возросли с прибытием американских войск, а вслед за этим выросло и мировое потребление наркотиков, первой жертвой которого стал американский народ.

Аналогичный всплеск наркопотребления произошел позднее, после ввода войск США в Афганистан в начале 2000-х. Географию региональных войн полезно соотносить с изменением маршрутов наркопотоков.

Вьетнамская война интересна и как опыт успешного противостояния империализму. США впервые в истории потерпели поражение. Преимущественно крестьянская страна одолела ведущую военно-экономическую державу Запада. Этот опыт требует изучения. Среди факторов победы — неуязвимость партизанских отрядов, преимущества войны на своей территории, высокий боевой дух и умелое использование «мягкой силы».

Массовое антивоенное движение, охватившее весь мир, и прежде всего сами США, стало ключевым фактором поражения агрессора. Вьетнамский контекст определял mainstream молодежной культуры — от рок-н-ролла до движения хиппи. Против войны выступали такие знаменитости, как Джон Леннон и Мухаммед Али (Кассиус Клей).

Вьетнамская война стала точкой наименьшего падения морального авторитета США. Их поражение в «холодной войне» тогда казалось более вероятным. Однако, учтя ошибки, империализм выработал новые формы экспансии. Ставка стала делаться не только на военную силу, но и на манипуляцию сознанием, на технологии «цветных революций». В военном плане США перешли к модели профессиональной армии, более приспособленной для карательных операций за рубежом. Продолжением этой тенденции стало развитие «частных военных компаний», позволяющих государ-ству-агрессору формально оставаться в стороне от конфликта.

Логика войны неизбежно ведет к дегуманизации. Напомним, что фашизм зародился в сознании ветеранов Первой мировой и стал идеологией Второй мировой. Пятидесятилетие вторжения США во Вьетнам и семидесятилетие Победы над фашизмом в этом смысле перекликаются. Сегодня все чаще говорят о новой редакции фашизма, и региональные войны катализируют эту тенденцию. Показательно, что еще во время Вьетнамской войны в самих США звучали предупреждения: «Мы идем к фашизму».

Сегодня предпринимаются попытки ревизии истории по версии «голливудского мифа». Согласно ему, войны XX-XXI веков — это борьба сил свободы (во главе с США) против «империи зла» (в прошлом СССР, теперь Россия). Война во Вьетнаме подвергается такой мифологизации в первую очередь. Американский кинематограф сделал ее ключевым элементом исторического самосознания США. Рональд Рейган, вопреки всем фактам о военных преступлениях, называл ту войну «самой благородной и бескорыстной в американской истории».

В настоящее время в отношении Вьетнамской войны продвигаются следующие исторические мифы:

• Война была развязана в рамках советского плана по коммунизации Юго-Восточной Азии;
• Стороной агрессии был Северный Вьетнам;
• Большинство вьетнамцев выступало против коммунистического режима Севера;
• На стороне Северного Вьетнама воевали советские спецназовцы;
• Вьетконг практиковал массовое истребление мирного населения Юга;
• США не проиграли в военном смысле, армию «предали политики» (а стратегически Америка победила, предотвратив по «теории домино» коммунизацию всего региона).