Андрей Пургин: Это хуже, чем предательство. Это ошибка

Андрей Пургин, скандально отстраненный от должности главы Верховного совета ДНР, впервые после этих событий дал развернутое интервью. В беседе он оценил ситуацию в республике, объяснил причины своей отставки и предупредил, что погоня за сиюминутной выгодой грозит сходом со стратегического курса. По его мнению, Донбасс стал «лабораторией» возрождения Русского мира в новом качестве, и именно этот путь является ключевым для России.

— Наша предыдущая встреча была в мае. Вы тогда, несмотря на тяжелейшую обстановку, выглядели оптимистом. Сейчас стало лучше или хуже?

— Есть позитивные организационные сдвиги: улучшилось гуманитарное положение, наладились поставки, начались регулярные выплаты, тогда как в мае это было эпизодически. Однако мы вступили в зону политической турбулентности и рисков, что гораздо серьезнее вопросов снабжения или работы органов власти.

Януковича снимали дважды на пике, и, как понимаете, экономика не всегда решает. В нашей ситуации идеология, понимание людьми происходящего — важнее. Сегодня зона политических рисков несравнимо больше, чем в мае.

Есть плюсы в экономике и организации. Возможно, переживем зиму без больших потерь, частично решены проблемы с энергообеспечением от России. Но главная угроза теперь — политические риски.

— Об этих рисках. Многие не поняли, что произошло 4 сентября в Донецке. Можно ли сказать, что все делалось по законам ДНР?

— Конечно, нет. Это откровенный беспредел, не имеющий ничего общего с законом. Эти действия продолжаются: преследуют моих близких, почти что родственников, активно фабрикуют уголовное дело. К праву это не относится.

— Глава фракции «Донецкой республики» Орлов заявил...

— Он не является главой фракции. Одна фракция — у Малькова, у второй главы пока нет, возможно, будет Коваль. Орлов не депутат и не глава фракции.

— Но его так представили, когда он сказал, что революционные потребности республики выше закона.

— Это говорит о том, что власть начала окукливаться, замкнулась в себе. Видимо, главная задача теперь — обеспечить финансовые потоки для элиты, особенно с Украиной, которые сейчас активно развиваются. Это и есть зона турбулентности.

Власть замыкается, начинает защищать саму себя. Фактически складывается однопартийная система, пусть формально движений два. Это мощная вертикаль — сплетенная косичка, которая отрывается от народа и живет своей жизнью, обслуживая псевдоэкономические потребности. Это один из главных вызовов сегодня. Власть создает новый «государственный народ» и ставит его защиту во главу угла.

— Чем были вызваны столь резкие события? Ведь можно было все сделать спокойно, когда вы вернулись из Петербурга.

— Это вседозволенность, когда строится не правовое государство, а государство по «целесообразности». Наши революционеры возомнили себя элитой, ездят с огромной охраной на бронированных машинах. Эта вседозволенность сыграла злую шутку — в той операции участвовало более двух тысяч человек.

Это эксцесс, во многом неожиданный даже для его организаторов. Ощущение у власти, что они могут все. Власть часто сама себя губит от страха. Это миллионный случай в истории, когда властные структуры отрываются от интересов людей и становятся их придатком, который народ лишь терпит.

— Пошла большая волна мнений, что главная задача медийных фигур — «посидеть на жердочке», не нагнетать, мол, за нас все решат. Ваше отношение?

— Это ошибка. Люди снова отходят от идеи. Самое страшное — если они махнут на власть рукой и станут воспринимать ее как отдельную касту, необходимое зло, репрессивный аппарат. У нас война, тяжелая гуманитарная ситуация, много оружия на руках. Это риск внутренней гражданской войны.

Подчеркну: мои друзья и соратники не сделали ни одного шага, чтобы вернуть пост, в отличие от тех, кто поднял тысячи вооруженных людей. Это ведет к потере доверия, когда люди, как при Украине, будут считать происходящее шоу. А у них должно быть понимание, куда мы движемся и что строим. Сейчас этого понимания все меньше.

— Вынужден согласиться. Если в мае бойцы говорили, что ждут приказа идти вперед, то сейчас не знают, что делать. Второе лицо в государстве говорит о строительстве ДНР, но на минских переговорах договаривается об интеграции части Донбасса в профашистскую Украину. Люди в растерянности.

— Есть выражение: «Хуже предательства — ошибка». Сегодня совершается большая ошибка. Ради сиюминутных финансовых интересов — перемещения угля, перетока электричества — происходит отступление от фундаментальных вещей, которые должны жить десятилетиями. Рискуют душами миллионов людей.

— В Донецке отдали на откуп другим группам самое важное — идеологию, образование, покусившись на деньги? Я правильно понимаю?

— Вы зря называете эти группы идеологическими. Это группы, заинтересованные в денежных потоках. Они не могут быть идеологическими. Идеология финансовой элиты античеловечна, она не заботится о благополучии общества.

Ее идеал — идеальный потребитель без семьи, веры, церкви. Идея для многих стала ширмой, чтобы запудрить людям мозги. Создается ощущение ухода от глобальных целей. Это серьезная проблема, но, надеюсь, не фатальная. Есть шанс вернуться на путь.

— Возвращаясь к перевороту: как вы теперь сможете продвигать эти идеи?

— Не хочу преувеличивать свои возможности как технолога. Возможно, будут нестандартные решения, горизонтальные связи — то, чего не понимает никакая власть. Этим мы занимались годами в похожих условиях — под наружкой и прослушкой.

Сейчас трогательная связь между теми, кто здесь называется МГБ, и теми, кто в СБУ на той стороне. Некоторые действия синхронны. Именно сетевые горизонтальные структуры позволили Донбассу сделать шаг вперед, дать надежду. Сейчас пауза, но шаг был сделан.

Я не стремлюсь отвоевывать место во властной вертикали. Надеюсь, что мирное время позволит создать горизонтальные структуры, которые будут влиять на власть. Тот, кто владеет системным дискурсом, будет оказывать косвенное влияние. Надеюсь, у нас получится.

Сегодня действительно чувствуется, что движение остановилось. Это не сброс, а пауза для тактических вопросов. Попытка заменить идею деньгами приведет к потере веры. Власть думает, что зрелищами можно заменить суть, но манипулировать людьми становится все тяжелее.

— По печальному опыту Харькова: после вооруженного переворота правила меняются. Апухтин в тюрьме, я вынужден был бежать. Вы в Донецке заняли ту же позицию. В конце концов, дело сфабрикуют и против вас.

— Это судьба многих революционеров. Бесконечно избегать этого нельзя. Все, кто создавал движение «Донецкая республика», сейчас со мной. Я мало связан с сегодняшним его вариантом. Надеюсь сохранить влияние на процессы, хоть и горизонтальное. От тюрьмы не застрахован никто. Каждый выбирает: сохранить честь или прогнуться.

В нынешней власти человека пять готовы публично пожать мне руку. Это личный выбор. Мы свой сделали давно. В политике есть черта, которую переступать нельзя. Есть разрешенный цинизм, а есть просто цинизм.

— Вы долго молчали, а потом дали интервью ВВС, «Фонтанке»...