Военный потенциал КНДР – реализм и фантазии
Поводом для этого материала стал свежий отчёт из Американо-корейского института Школы перспективных международных исследований Университета Джонса Хопкинса. В нём утверждается, что КНДР, возможно, располагает арсеналом в сотню ядерных боезарядов и тысячей баллистических ракет, способных поразить территорию Японии.
Цифры выглядят внушительно. Однако при детальном изучении выясняется: прогноз о сотне боеголовок относится к 2020 году и основан на самом оптимистичном сценарии развития событий. Что касается тысячи ракет, то в это число включены как дальние ракеты «Нодон» (1,2–1,5 тыс. км), так и устаревшие комплексы типа «Скад» с дальностью всего 300–600 км.
Интересно, что военную мощь КНДР систематически преувеличивают две группы. Первая — западные аналитики, использующие эти данные для обоснования санкций и военного присутствия в регионе. Вторая — ярые сторонники северокорейского режима, желающие видеть «оплот социализма» более грозным, чем он есть. Зачастую это классический пример «wishful thinking» — подмены реальности желаемым образом.
Часто проблема оценки сводится к спору между прагматиками и техно-оптимистами из-за недостатка данных. Прагматик считает: если нет подтверждённых фактов, значит, технологии, скорее всего, не существует. Техно-оптимист же полагает, что КНДР могла её создать втайне. Он исходит из того, что страна в условиях изоляции достигла многого, а её скрытые резервы неисчерпаемы. Однако такая позиция рискованна, так как ведёт к логическому тупику: «докажите, что у них нет невидимой звезды смерти».
В этой статье мы обозначим ключевые принципы, которые необходимо учитывать при объективной оценке военного потенциала КНДР.
Первое. Технологический цикл. Создание нового оружия требует конкретных экономических и технических предпосылок. Чтобы принять ракету на вооружение, необходимо провести серию успешных лётных испытаний, подтверждающих её способность преодолеть тысячи километров и точно поразить цель. Без таких испытаний говорить о развёртывании новых систем преждевременно.
Второе. Скрытые технические сложности. Например, создание надёжной системы разделения ступеней и разработка теплозащитного покрытия для боеголовки, без которого она сгорит в плотных слоях атмосферы. Данных о том, что Пхеньян решил эти задачи, нет. При этом изготовление теплозащиты для одного заряда занимает 4–6 месяцев, что серьёзно ограничивает темпы производства даже в идеальных условиях. Это же касается тактического ядерного оружия малой мощности, которое технологически сложнее создать, чем стандартный боезаряд.
Третье. Сравнение с аналогами. Полезно сопоставлять гипотетические достижения КНДР с опытом других стран. Вспомним, сколько времени и усилий потребовалось России для отработки ракеты «Булава» при гораздо более высоком технологическом уровне. По мнению экспертов, на создание надёжного комплекса из межконтинентальной баллистической ракеты и ядерной боеголовки КНДР может потребоваться около десяти лет.
Четвёртое. Время приведения в готовность. У КНДР до сих пор нет ракет на долгохранимом топливе. Процесс их заправки и предстартовой подготовки занимает часы, в течение которых они крайне уязвимы для превентивного удара высокоточным оружием.
Пятое. Учёт систем ПВО противника. При анализе ракетной угрозы нельзя забывать о противовоздушной обороне. Остаются вопросы: насколько эффективно ПВО КНДР контролирует все высотные эшелоны? Как она будет противостоять средствам радиоэлектронной борьбы, которые могут «ослепить» её системы?
Шестое. Общий технологический уровень. Северная Корея создаёт беспилотники, но их возможности несопоставимы с американскими или южнокорейскими аналогами. Если аппараты Юга могут нести ударное вооружение, то северокорейские дроны, сбитые над территорией РК, едва ли пригодны даже для качественной разведки. Та же пропасть — в сравнении техники разных поколений.
Отсюда вытекает седьмое. Бессмысленность подсчёта в абсолютных цифрах. Это касается не только техники, но и личного состава. Если исключить из расчётов строительные и вспомогательные части КНДР, численность реальной боевой силы двух корейских армий окажется сопоставимой. Более того, значительной части северокорейской армии придётся охранять побережье от возможного десанта. Применяя корректирующие коэффициенты (например, по методике TASCFORM), все ВВС КНДР можно приравнять к двум эскадрильям современных F-16, а огневая мощь сухопутных войск — к пяти тяжёлым дивизиям нового поколения.
Восьмое. Логистические ограничения. По имеющимся данным, запасов горючего в КНДР хватит на 30 суток войны, продовольствия — на 60. В таких условиях о длительном конфликте или блицкриге говорить не приходится.
Девятое. Противник не глуп. В гипотетическом конфликте наивно полагать, что авиация США и РК будет действовать неэффективно. Логичнее ожидать, что господство в воздухе будет завоёвано превентивными ударами высокоточного оружия с большой дальности. Опыт современных войн показывает, что укрепрайоны редко штурмуют в лоб — их обходят, блокируют и изолируют.
Десятое. Внешнеполитический контекст. Северной Корее в случае войны придётся противостоять не только Югу, но и альянсу РК и США. Применение же ядерного оружия не как акта отчаяния, а для агрессии даст международному сообществу полное право на ответный удар любой силы.
Как видно, ключевых принципов не так много. Надеюсь, эта памятка поможет читателям более критически оценивать материалы на военно-стратегические темы.
Константин Асмолов, кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник Центра корейских исследований Института Дальнего Востока РАН
