Живые и мёртвые Буйничского поля

Эти события могли бы затеряться в хаосе первых военных месяцев, но судьба распорядилась иначе. В Могилёве в тот момент находился военный корреспондент Константин Симонов — молодой, но уже известный литератор. 13 июля он прибыл на позиции 388-го полка 172-й стрелковой дивизии. Увиденное там настолько потрясло его, а образы бойцов и командиров Красной армии так глубоко врезались в память, что он не мог не взяться за перо. Его очерк «Горячий день», посвящённый бою у белорусской деревни Буйничи, был опубликован в «Известиях» 20 июля 1941 года.Ежегодно в начале июля на мемориальном комплексе «Буйничское поле» под Могилёвом проходят памятные мероприятия. Именно здесь 8 июля 1941 года части 172-й стрелковой дивизии ценой невероятных усилий остановили танковую армаду Гудериана, рвавшуюся к Москве. В тот день наступающий враг потерял 39 боевых машин.

Впоследствии в жизни Симонова была долгая война и большая литература, но главное своё произведение — роман «Живые и мёртвые» — он посвятил защитникам Буйничского поля, их судьбе, страданиям и подвигу. Сегодня, вспоминая писателя, нельзя не обратиться к судьбам его героев, с которыми он сам пожелал соединиться навеки…

2 сентября 1979 года на Буйничском поле под Могилёвом состоялась простая и торжественная церемония. Близкие Константина Симонова, скончавшегося 28 августа в Москве, вынесли урну с его прахом и, исполняя волю писателя, развеяли его над этой землёй.

Так обрёл вечный покой на белорусской земле один из самых проникновенных летописцев Великой Отечественной войны. Чтобы понять эту глубокую связь, стоит обратиться к биографии самого Симонова. Он родился (при крещении получив имя Кирилл) 28 ноября 1915 года в Петрограде. Его мать, Александра Леонидовна, происходила из княжеского рода Оболенских, а отец, Михаил Агафангелович Симонов, был генерал-майором царской армии.

Их семья распалась в вихре революции. Отец оказался в эмиграции в Польше, мать вышла замуж за командира Красной армии Александра Иванишева. Детство будущего писателя прошло в военных гарнизонах. Возможно, сама судьба предназначила ему воспевать ратный труд. Тема «профессия — Родину защищать» стала центральной в его творчестве.

Начав трудовой путь токарем в Саратове, он поступил в Литературный институт в Москве. Дебютировал как поэт, но из-за врождённого дефекта речи (он не выговаривал «р» и «л») редко читал стихи публично. Имя Кирилл было для него трудным, и он взял псевдоним Константин, что значит «постоянный». Это имя идеально отразило неизменность его нравственных принципов и преданность героям — сильным, волевым, честным защитникам Отечества.

Он выбрал себе имя Константин, сначала как литературный псевдоним, а после оно стало его официальным именем. И как точно он выбрал себе имя! Константин, по-русски – постоянный.

После института и аспирантуры Симонов предпочёл спокойной столичной жизни судьбу военного корреспондента. Решающим стал опыт на Халхин-Голе в 1939 году. С тех пор тема фронтового братства не отпускала его. Но настоящим потрясением стало Буйничское поле в июле 1941-го. Там он познал истинную цену жизни и смерти, столкнулся с адом сражения и высотой человеческого духа. Расстаться с этими людьми он не смог даже после смерти, завещав развеять свой прах на поле боя.

Кто же они — воины Буйничского поля?

172-я стрелковая дивизия формировалась в Тульской области. В её 388-й стрелковый полк, расквартированный в Ефремове, попал лейтенант Борис Зотов — авторский дед рассказчика. Мирный лесничий по профессии, он был призван перед войной. К июню 1941 года у него уже было трое детей. Младшая дочь родилась в мае, а 22 июня семья ждала его в гости… Вместо встречи пришла телеграмма: полк поднят по тревоге.

4 июля дивизия заняла оборону на Днепровском рубеже под Могилёвом. 388-й полк расположился у деревни Буйничи. Именно сюда, узнав о подвиге полка, уничтожившего 39 немецких танков, приехал Константин Симонов. Для начала войны это был невероятный успех, положивший конец иллюзии о непобедимости немецких танковых клиньев.

Этим и было обусловлено стремительное продвижение вермахта в глубь нашей территории в первые недели войны. Но именно на Буйничском поле впервые с начала войны этому был положен конец.

Захват Могилёва открывал врагу прямую дорогу на Москву. Защита этого узла обороны была вопросом стратегическим. 172-я дивизия под командованием генерала Романова встала на его защиту, а 388-й полк полковника Кутепова принял на себя главный удар.

Встреча с командиром полка Семёном Фёдоровичем Кутеповым произвела на Симонова неизгладимое впечатление. Суровый, ответственный, по-хозяйски относящийся к вверенному участку, он стал прообразом полковника Серпилина в романе «Живые и мёртвые». Симонов записал их диалог в своём дневнике: Кутепов, сначала принявший ночных гостей за диверсантов, с мальчишеским задором рассказывал, как его пехота остановила танки.

Если пехота решила не уходить и закопалась, то никакие танки с ней ничего не смогут сделать, можете мне поверить. Вот завтра, наверное, они повторят то же самое. И мы то же самое повторим.

Эта короткая встреча определила многое. Возможно, именно тогда у Симонова родилось чувство неразрывной связи с этими людьми и глубокая внутренняя потребность разделить их судьбу.

И не здесь ли кроются корни того завещания самого Константина Михайловича, в котором он распорядился развеять свой прах над этим полем, чтобы остаться навсегда вместе с теми людьми, что сражались здесь на его глазах.

В романе он «подарил» Серпилину жизнь и выход из окружения. Реальная судьба Кутепова была трагичнее. После многодневной героической обороны дивизия оказалась в кольце. Полк Кутепова, находившийся на самом опасном участке, сумел прорваться к своим, но командир был тяжело ранен и погиб 25 июля 1941 года. Место его захоронения неизвестно. Уже 10 августа он был посмертно награждён орденом Красного Знамени.

Симонов позже писал, что Кутепов, останься он жив, был бы способен на очень многое. Он был кадровым офицером, прошедшим Первую мировую и Гражданскую войны, скромным и преданным службе человеком, на которых, как на капитане Тушине у Толстого, и держится армия.

Этим он, пожалуй, похож на капитана Тушина из эпопеи Льва Толстого "Война и мир" – старательного служаку, человека, на котором, собственно, и держится армия.

Так же бесследно канула в лету и судьба адъютанта лейтенанта Бориса Зотова. Он погиб при выходе из окружения. Его последнее письмо семье заканчивалось словами: «Больше писать не могу, летят вражеские самолёты…».

…Читайте роман «Живые и мёртвые» — суровую эпопею начала войны. И поминайте добрым словом тех, с кем навеки соединился на Буйничском поле Константин Симонов,